Автор
В глубокой тьме комнаты стояла Александра: диван в просторной гостиной оказались единственным укрытием после долгого переезда, пока она разбирала снегом затоптанную поклажу. Ужас и одиночество смешивались с несказанной радостью от маленькой плитки в кухне, готовящей пищу для единственного человека. В этот момент ей казалось, что это самое счастье на свете....
Ну а если мы сформируем какой-то план, который начнётся с кормления младенца – я возьму всё в свои руки, но лишь до момента, пока счастливый отец не обзаведётся сытым сыном и не продолжит поиски горе-мамаши уже без меня.
– Юрий, давайте мы поступим так. Сейчас пусть ваш сотрудник съездит в магазин и купит смесь. Я скажу какую. Ещё нужен запас подгузников, здесь совсем немного, – указала я на почти пустую упаковку, что лежала на спинке дивана в гостиной. – Этого пока хватит. Затем мы покормим ребёнка и уложим спать, я дам все нужные показания.
На мужа я старалась не смотреть, но всё равно ощущала на себе полный недовольства взгляд. Плевать. Пусть смотрит как угодно.
– Хорошо, Дарья. Я думаю, что вы верно всё придумали, – одобрил Киселёв."
"Кивнул лейтенанту и тот не нашёл ничего лучшего, чем всучить ребёнка «счастливому» отцу. Хлебников так опешил, что машинально забрал сына. Хотел наследника – получай.
Лейтенантик же так поспешно умчался прочь, словно всем своим видом показывал: он предпочтёт быть где угодно, но только не здесь.
Никита же, как будто поняв, что он на руках родного отца, снова успокоился. Или просто устал требовать еду и заснул.
А я, наскоро рассказав старушке обстоятельства прибытия Алёны ко мне домой, обратилась к мужу:
– Ну что, Веня… Выкладывай всё. Не терпится услышать твою версию событий.
Мне показалось, что Хлебников уже меня ненавидит.
Меня… Свою жену, которая ничего плохого ему не сделала.
Я с грустью вспомнила о том, что говорили замужние кумушки про их подруг, которые доходили до развода. Они умудрялись сделать их в своих мыслях виноватыми.
Разлюбил – виновата, что стала непривлекательной.
Захотел ребёнка на стороне – виновна в том, что остановилась на троих детях, а не стала рожать ещё и ещё, рискуя собственным здоровьем.
Судилась за имущество – была жадной сукой.
Не судилась – полной идиоткой.
Наверное, они бы даже в моём желании просто накормить ни в чём неповинного малыша нашли что-то крамольное. Как находил это Веня. Или, возможно, он в целом раздражался от моего присутствия. Я этого не знала.
– Нет, Даша, – решительно ответил муж. – Мы будем обсуждать это наедине.
Что ж… мне этого было достаточно. Взглянув на Киселёва, я помотала головой. Мол, всё. С меня хватит. Он воспринял это именно так, как я и желала.
