Встречаются проблемы: заезженные деловые скандалы и запутанные интриги навязывают Якову Миронычу, Ларисе Гореловой и Козьме Лаврову слишком много работы. Но когда их помощь просто не приходится, каждый случай оказывается настолько непростым, что они оказываются вынуждены взяться за дело. В это время Яков Мироновский - опытный следователь, привыкший к сложным делам, остается единственным возможным выбором....
Похоже, «Я, следователь..» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Да что вы такое говорите, Климов? — сказал я с искренним недоумением.
Климов как-то испуганно, торопливо стал объяснять:
— Нет, я что? Я — ничего… Конечно, они, пьяницы, это самое, родимые пятна… значит. Позор… Да-а… Выводить надо… — И, помолчав немного, совсем неожиданно и растерянно: — Родимые… То-то и оно, родимые, ножиком не срежешь…
— Что-то я вас не пойму, Климов.
— Мы с его отцом почти до Кенигсберга дошли… Я вот вернулся…
Потом приехал Городнянский. Он вошел со свертком в руках, а за ним в косой раме дверного проема маячило бледное запавшее лицо Прокудина на фоне красных милицейских околышей…
ПРОТОКОЛ ОБЫСКА
пос.
Участковый инспектор Городнянский на основании постановления Следователя от 4 сентября о производстве обыска у гр-на Прокудина Ю. И., в присутствии приглашенных в качестве понятых Николаева М. П. а"" Грибова В. С., произвел обыск в квартире Прокудина.
При обыске обнаружено и изъято:
1.
2. Импортного производства брюки новые, дакроновые, светло-серого цвета, размер 52, в импортном целлофановом пакете.
Других вещей импортного производства, а каких-либо предметов, имеющих значение для уголовного дела, не обнаружено.
Жалоб и заявлений при обыске не поступило.
Лист дела 14
Все, больше никаких дел сегодня не будет. Прокудин сказал, что разговаривать со мной не желает.
Спать расхотелось. Я вышел на улицу и, запрокинув голову, подставил лицо под струйки дождя. Нет, дог все-таки был еще летний. Теплым был этот ночной дождь, такие идут долго. И я поймал себя на мысли, что надеюсь — дождь задержит самолет и я смогу по-хорошему поговорить с Наташей.
Наташа завтра улетит, а я буду здесь. Буду шелушить зерна правды. Красота!
Я вернулся в кабинет, сел за стол и стал с самого начала читать накопившиеся за долгий сегодняшний день бумажки. Было три часа ночи. А потом я уснул, внезапно, как будто на меня накинули сзади черный мешок. Я спал сидя, упершись локтями о стол, закинув голову назад.
