Встречаются проблемы: заезженные деловые скандалы и запутанные интриги навязывают Якову Миронычу, Ларисе Гореловой и Козьме Лаврову слишком много работы. Но когда их помощь просто не приходится, каждый случай оказывается настолько непростым, что они оказываются вынуждены взяться за дело. В это время Яков Мироновский - опытный следователь, привыкший к сложным делам, остается единственным возможным выбором....
Похоже, «Я, следователь..» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Уходит самый благоприятный для следствия момент розыска — «по горячим следам», момент, который мне никогда не удастся восстановить.
Часов в девять привезли протокол допроса того парня, с которым, по сообщению анонимщика, «Федька Асташев позавчера в павильени вместе пили…».
…Я, Рожков К. П., второго сентября с. г. был выходной, и около двенадцати часов дня приехал в Солнечный Гай — искупаться и навестить своего приятеля — Федора Асташева.
Асташева я знаю три года. Он работал у меня в геологоразведочной партии в Саянах.
Начальник отдела «Горгеотреста» Рожков полностью подтвердил показания Асташева:
…Вечером Асташев мне сказал, что у него два отгула и завтра он собирается съездить к своей девушке в Коктебель. Имя этой девушки — Нонна.
Когда утром третьего сентября я проснулся, Федора уже не было, и соседка сказала мне, что он часа полтора назад уехал в Коктебель.
О происшествии на шоссе я ничего не слышал и не знаю. Ни у меня, ни у Федора огнестрельного оружия нет. В павильоне и на танцах нас видело много народу, и я не сомневаюсь, что люди это подтвердят.
Записано собственноручно. Рожков.
Теперь надо было узнать, когда Асташев вернулся из Коктебеля.
Лист дела 17
Я позвонил домой по междугородной и сказал Наташе, что приеду ее проводить прямо в аэропорт.
— Зачем? — сухо спросила она.
— Натка, я хотел поговорить с тобой…
— Ну, и говори.
— Нат, это не телефонный разговор.
— А-а! У нас все разговоры телефонные! — и положила трубку.
Да, похоже, моя семейная жизнь дала приличную трещину. Я снова заказал разговор. Наташа долго не снимала трубку, потом звонки ей, видимо, надоели, и она сказала сердито:
— Слушаю!
— Вот ты и слушай, а не бросай трубку, — сказал я притворно веселым голосом.
— Слушаю, — сказала она грустно.
— Натка, ты зря сердишься. Я ведь не бездельничаю и не развлекаюсь.
Наташа молчала.
— Я прилечу на самолете, ты будешь встречать меня, и мы с тобой будем гулять и потрясающе развлекаться.
Наташа молчала.
— Ну, что ты молчишь? — не выдержал я. — Скажи хоть одно человеческое слово!
— А что я тебе скажу? — спросила она тихо, и я услышал, даже не услышал, а почувствовал, что она плачет.
