В королевских покоях холод и напряжение. Королева ожидает свадебного алтаря, в то время как мужчина лишь изо всех сил закован в чёрный бархат. Она же нежится в шёлке, тончайшей ткани настолько холодной, что заставляет кожу содрогнуться. Его жесткий голос и отстранённое обращение подчеркивают разницу между ними — королева чувствует себя обручённой, он - ожидает свадебного алтаря....
Солдаты чуть кивают, их дамы провожают любопытно-настороженными взглядами.
Всюду столики с закусками, кувшины с водой, соком и морсом, а также бокалы с шампанским. Оборотни алкоголь игнорируют. «Точно, на них же он как-то странно действует, — вспоминаю я. — Видимо шампанское здесь только для людей».
По периметру сада светятся магические сферы, разгоняя сгущающиеся сумерки. Музыка сменяется на более плавную, мелодичную.
До Деккарда остаётся всего ничего, но вдруг кто-то подхватывает меня под руку.
— Привет! — говорит Элиза, сладко улыбаясь.
— Лучше, — бормочу, почему-то вдруг ощущая странный, иррациональный страх. — Но мне сейчас надо к брату.
— Деккард занят, поговори пока что со мной. Я очень за тебя волновалась... — Она строит бровки домиком, но держит крепко. Не буду же я от неё отбиваться? Да и чего она мне сделает? Народу море!
Элиза выглядит также как и всегда. Светлые волосы собраны в два милых пучка, пухлые губы подведены розовой помадой, голубые глаза широко распахнуты, точно у ребёнка.
То ли губы сомкнуты слишком плотно, то ли взгляд особенно цепкий. Но внутри у меня рождается звенящая тревога.
— Мы все очень испугались. Ты потеряла сознание и не просыпалась, — говорит Элиза, когда мы отходим от гостей в уединенный закуток. Даже музыка сюда долетает приглушенной.
Нас всё ещё хорошо видно и, вместе с тем, мы не на виду. Однако, я замечаю в паре десятков шагов Ри.
Я немного успокаиваюсь. Может, это хорошая возможность выяснить, что у Элизы на уме? Ничего она мне не сделает. Слишком много свидетелей. Интересно, зачем меня утянула? Что хочет сказать?
«Надо быть осторожнее! Меньше болтать и больше слушать», — мысленно говорю я себе, готовая к чему угодно.
"— Ты была такой бледной, Виктория! — тем временем жалостливо произносит Элиза. — Даже дышать перестала.
— Я и сама испугалась. Всё так быстро произошло.
Элиза отпускает мою руку и берёт с вазочки на столе виноградинку, отходит на шаг. Я вижу её спину — сведённые в напряжении лопатки.
— А что ты видела, пока была без сознания? — спрашивает она.
— Ничего. По-крайней мере ничего не помню...
— Ясно... Я так и думала. Страшно всё это, конечно.
