В королевских покоях холод и напряжение. Королева ожидает свадебного алтаря, в то время как мужчина лишь изо всех сил закован в чёрный бархат. Она же нежится в шёлке, тончайшей ткани настолько холодной, что заставляет кожу содрогнуться. Его жесткий голос и отстранённое обращение подчеркивают разницу между ними — королева чувствует себя обручённой, он - ожидает свадебного алтаря....
А наследница из дома Туаке? Она чуть не померла, после вашего чаепития! Отцу едва удалось замять скандал. Но тогда хотя бы можно было угадать твой мотив! А теперь то что?!
— Это не я, — говорю твёрдо.
— Неужели?
— У меня и возможности не было к шампанскому приблизиться! Сам подумай!
— Ерунда! Подговорила кого-нибудь заранее. Или ещё что…
— Это-не-я, — снова повторяю, чеканя слова.
Деккард вглядывается, пытаясь уловить обман, а потом отступает, словно сдавшись. Не думаю, что он мне поверил, просто понял, что признания не услышит.
— Всё это очень плохо, Виктория, — шепчет брат, падая на стул и закрывая лицо руками. — Боюсь, мы тут надолго застряли. Покушение на принца с рук не спустят. Весь замок перевернут. Хорошо, что ты не пострадала...
— Покушение на принца? — не понимаю я.
Брат поднимает глаза, говорит:
— Да. Разве это не очевидно?
— Оборотни же не пьют алкоголь. По крайней мере принц запретил своим солдатам к нему прикасаться. Пострадать могли только обычные люди.
— Верно… Но ты забыла, что принца Руанда ранили культисты. А единственный поблизости маг способный его излечить…
— Это Элиза, — догадываюсь я.
— Да. И если с ней что-то случится, как долго продержится принц? И успеют ли найти мага с такой же редкой силой?
Я вдруг вспоминаю, что ведь правда… Элиза говорила, что лечение займёт неделю. Если она сама себя отравила, то тем самым поставила на кон не только наши с ней жизни, но и здоровье Алана.
Меня начинает потряхивать.
Отворачиваюсь к окну, а потом, повинуясь внезапному порыву, отодвигаю штору. Выглядываю в ночь. И вижу Элизу…
Её бережно несёт Марко, рядом, не отставая бежит лекарь. И Алан… Он тоже тут. Элиза держит его за руку, хотя у самой глаза закрыты. Процессия пересекает плац, направляясь к медицинской башне.
"Я провожаю их взглядом, а у самой сердце болит, точно его стиснула железная перчатка. Чувствую себя так, словно зависла над пропастью. До этого я всегда понимала, что мне делать, но теперь всё настолько запуталось, что опускаются руки.
— Эй, — растерянно зовёт Деккард. — Ты что, плакать собралась?
Я чувствую, что и правда глаза на мокром месте. Кручу головой. Нет. Сейчас не время поддаваться истерике. Она ничему не поможет.
