В королевских покоях холод и напряжение. Королева ожидает свадебного алтаря, в то время как мужчина лишь изо всех сил закован в чёрный бархат. Она же нежится в шёлке, тончайшей ткани настолько холодной, что заставляет кожу содрогнуться. Его жесткий голос и отстранённое обращение подчеркивают разницу между ними — королева чувствует себя обручённой, он - ожидает свадебного алтаря....
— Эту оставим здесь, — отвечает второй, тот, что со скрипучим голосом.
При мысли о том, что значит «оставим здесь» у меня по коже бегут мурашки, а желудок стискивает страхом. В отчаянии я пытаюсь двинуть хотя бы пальцем, но тело скованно и неподвижно, как камень. У меня остались только глаза…
— Ц, ладно, — хрипит преступник и вытаскивает из-за пазухи длинный кинжал с волнистым лезвием.
— Ну-ну, ты же не будешь плакать, цветочек, — говорит он, подходя ко мне. — Всё быстро закончится.
«Помогите! Помогите… Алан! Деккард! Кто-нибудь.
— Подожди! — вдруг приказывает напарнику скрипучий. — Посмотри на лезвие.
Я тоже опускаю взгляд. Лезвие светится алым.
— Не может быть… — Шепчет преступник, поднося кинжал к глазам.
— Так... Тогда мелкую в расход, а эту забираем! И давай быстрее. Мы уже задержались! Заклятие не долго будет их держать.
— Я что ли виноват? — ворчит преступник, перекидывая кинжал в другую руку и поворачиваясь к Элизе.
«Ну нет, только не Элиза! Как они смеют к ней прикасаться? Они её волоска не стоят!» — несутся в голове мысли. Негодование пробуждает какие-то скрытые резервы, я чувствую как по телу разливается тепло, точно в груди разгорелся костёр.
Преступник замахивается, а я собираю всю свою силу, всю волю в единую точку и всё-таки заставляю тело двигаться.
Это всего лишь неуклюжее скованное движение, но мне удаётся схватить лезвие, когда оно уже готово вонзиться Элизе в грудь.
"От неожиданности преступники теряются, но в следующую секунду бьют меня в живот, да так сильно, что я сгибаюсь и падаю на брусчатку. Перед глазами темнеет. Я вижу кровь, растекающуюся от руки.
«Это конец… конец», — в отчаянии думаю я, пытаясь не отключиться. И дело не в ударе. То короткое усилие, которым я преодолела заклятие, высосало из меня слишком много энергии.
Сознание уплывает.
Неожиданно, сквозь пелену, до меня доносится грохот и топот шагов. Чей-то отчаянный вопль бьёт по ушам. Совсем рядом кто-то кричит:
— Они тут! Быстро сюда! Есть раненые!
Я с трудом открываю глаза и вижу нескольких человек. Они бегут за культистом. Другой преступник лежит в паре шагов со вспоротым брюхом. Элиза рыдает в три ручья, её больше не сковывает заклятие. А рядом стоит Алан и смотрит своими невыносимыми глазами.
