В забытых уголках города, где дни туманами висят и ночи пропитаны ароматом смерти, вы встретите главного героя этой истории: стражем пламени он стал не по своей воле. В панике и хаосе, описанный в его мозгу — лишь отчаянное стремление выжить и разобраться в причинах этого ужаса, когда каждое движение может стоить жизни....
Тренер моими словами проникся, вздрогнул и в сердцах произнес:
— Роук, даже если я буду умирать, пожалуйста, проходи мимо, не вмешивайся!
Я вздохнула с видом «ну как хотите»… А затем с кряхтением (не без помощи преподавателя) поднялась и пошкандыбала к выходу с поля. Вслед мне полетели слова, которые были почище многих проклятий:
— Завтра жду тебя на дополнительное занятие!
— Ы-ы-ы!!! — тихо взвыла я.
У этого моего проникновенного раненого зомби оказался свидетель — Мор. Он ждал меня чуть поодаль от выхода с полигона, под тенью кустов.
— Ну, чего он хотел? — полюбопытствовал приятель.
— Сатисфакции.
— Чего? — не понял Мор.
Пришлось рассказать, во что я успела вляпаться после того, как мы вчера с приятелем распрощались.
— М-да… — только и протянул адепт, почесав себе затылок.
Я усушала отчетливый скрип ломавшейся глиняной корки: чистым с тренировок Бруквора еще никто не уходил. Впрочем, дождь, зарядивший не на шутку, мог справиться на отлично с функцией душа.
"И, уже стоя на крыльце, приятель вдруг качнулся в мою сторону со словами:
— У тебя тут что-то застряло.
Его пальцы ловко скользнули по моим плечам, приобнимая. Лицо Мора оказалась в нескольких дюймах от моего, так что мужское горячее дыхание коснулось моего виска.
На долю секунды посетило странное чувство… Такое бывало у меня за миг до того, как случались неприятности: в животе словно все завязывалось тугим узлом.
Но это ощущение почти тут же исчезло. А спустя пару мгновений приятель отступил и продемонстрировал мне хойсу — мелкую полуразумную магическую тварюшку, размером не больше гусеницы. Обычно хойсы окукливались в середине последнего летнего месяца, взмывая в ночное небо ярко горящими ночными светляками. И их мерцающие тучи-стаи мигрировали по темному бархату неба, оставляя за собой след серебрившейся пыли.
Но эта гусеничка, похоже, запоздала. Но, если выдастся пара теплых не дождливых дней, возможно, она еще успеет расправить крылья.
Мор осторожно посадил хойсу на веточку ближайшего куста, под лист, и хмыкнул:
— Я думала, ты закричишь. — И, увидев мой недоуменный взгляд, добавил: — Обычно все кричат.
