В забытых уголках города, где дни туманами висят и ночи пропитаны ароматом смерти, вы встретите главного героя этой истории: стражем пламени он стал не по своей воле. В панике и хаосе, описанный в его мозгу — лишь отчаянное стремление выжить и разобраться в причинах этого ужаса, когда каждое движение может стоить жизни....
— А ты? — задала я встречный вопрос.
— Все как в этом демоновом отчете, — стараясь сдержать злость, фыркнул Мор. — И это бесит.
— Ты ожидал найти там что-то другое? — хмыкнула я.
Странно было бы, если бы следователь, который вел расследование, соврал в таком серьезном деле. Все же аристократка пропала из собственной спальни, а не пучок морковки с лотка рыночной торговки…
— Хотелось бы… — выдохнул приятель и, прислонившись к стволу, задрал голову и уставился на ветви. — Хотя ты права. Иначе и быть не могло.
— Может, и упустили… — задумчиво протянула я.
— О чем ты? — тут же насторожился Толье.
— Ты не заметил, что твоя тетя была какой-то напряженной, нервной, что ли… — поделилась я своими впечатлениями.
— Да, было такое… Но ощущение казалось настолько смутным… Я даже точно не мог определить: это мое стремление найти хоть какую-то зацепку выдает желаемое за действительное или…
— Не или. Ты просто сам никогда не был девушкой.
— Поясни. — Мор, уже давно переставший созерцать ветвистые выси, теперь весь подобрался, подался вперед, опершись ладонями о лиственный опад. Он сейчас напоминал гончую, которая вот-вот возьмет след.
— Вот вам, парням, когда вы переодеваетесь, наплевать на стеснение. А девушка… Если она точно знает, что одна…
— Раздевается как-то иначе? — перебил приятель, начав догадываться, к чему я клоню.
— Да! — рыкнула я на сбившего с мысли Мора.
Приятель понял ошибку и смиренно попросил:
— Продолжай, пожалуйста.
Ну я ему и пояснила, что, если девушка одна, она не будет втягивать живот, прикрывать рукой грудь, стараться быстрее нырнуть в горловину рубашки…
— Значит, она знала, что за ней следят, — сделал вывод Толье. — И выходит, когда она писала те даты…
И теперь уже я перебила приятеля:
— Кстати, ты понял, что за события произошли в те года?
— Конечно! — произнес приятель даже с легкой обидой: ты за кого, дескать, меня принимаешь? Чтобы я — да не знал?.
— Угу, тогда ты ответишь на вопрос: почему она пропустила дату, когда произошел выброс силы на плато в Минсе? Или резкий скачок магического фона рядом с Дортом? Его тогда газетчики окрестили штормом Джиневры, — я припомнила имя чародейки, которым и назвали последний катаклизм.
Может, оно и не врезалось бы мне в память, если бы не отец.
