В забытых уголках города, где дни туманами висят и ночи пропитаны ароматом смерти, вы встретите главного героя этой истории: стражем пламени он стал не по своей воле. В панике и хаосе, описанный в его мозгу — лишь отчаянное стремление выжить и разобраться в причинах этого ужаса, когда каждое движение может стоить жизни....
В месте перелома жгло так, что хотелось орать, выть и отрезать себе конечность, лишь бы избавиться от этих жутких ощущений. Отвлечь от них смог лишь Дэн. Он позвонил узнать, как у меня дела. И когда узнал…
— Поклянись, что не сбежишь из целительской еще раз! — я прорычала в трубку магофона не хуже давешнего волкодлака.
— Пообещай мне не вляпываться в неприятности! — тут же парировал страж.
— Я за невыполнимые задания не берусь, — фыркнула я в ответ.
— Тогда держись от этого Толье подальше, — категорично отчеканил Дэн.
— Никто, — покладисто согласилась я и добавила: — Кроме нас.
— Так, Ники, — выдохнул Стилл, явно смиряя гнев, и затем по слогам отчеканил: — Во. Что. Он. Тебя. Впутал?
— Я сама согласилась, — призналась и почувствовала, как жжением в области сердца дала о себе знать клятва на крови.
"Я ступила на тонкий лед, когда несколько неверных слов могли стоить мне жизни. Ведь обещание, завязанное на магии, не делало различий в том, кому я хочу открыть тайну Мора. Оно просто убивает. При разглашении.
— И?.. — напряженно спросил Дэн. И по моему молчанию все понял. — Клятва?
— Да, — выдохнула я.
— Ни-и-ики, — с какой-то обреченностью протянул он.
— Я не могла по-другому. — Я сглотнула, чувствуя себя отвратительно. Потому что мне хотелось все рассказать Дэну.
— Я знаю, — голос стража обнимал, успокаивал. И казалось, даже несмотря на расстояние, Дэн пытался меня защитить. И, словно вторя моим мыслям, раздался его вопрос: — Ники, если бы ты знала, как я тебя… Можно я никому тебя не отдам, заслонив от всех бед собою?
— Можно, — всего одно слово, но как оно тяжело мне далось.
Это было странное признание в любви. Когда о самих чувствах не было сказано ни слова, но мы поняли друг друга. Я и Дэн. И даже в нашем молчании, разделенном на двоих, не было тишины. Разговор без слов. Когда из трубки — лишь дыхание. И понимание: самый близкий человек, он рядом. Он понимает, поддерживает, не требует, но отдает. Всего себя.
Мы еще говорили. А потом опять говорили. И еще. О наших планах и о воспоминаниях из прошлого.
