В забытых уголках города, где дни туманами висят и ночи пропитаны ароматом смерти, вы встретите главного героя этой истории: стражем пламени он стал не по своей воле. В панике и хаосе, описанный в его мозгу — лишь отчаянное стремление выжить и разобраться в причинах этого ужаса, когда каждое движение может стоить жизни....
Причем приятель бежал так ходко, что обогнал остальных едва ли не на сотню ярдов.
Я смотрела на этот забег и вспоминала Силь. Подруга утверждала, что расставание с парнем — это целая наука. И если бросить его правильно, то он вскоре вернется, как бумеранг, прибежит как миленький. Но я и не подозревала, что это может быть вот так… Буквально. Не успела я как следует попрощаться с Мором, а он уже мчится ко мне…
Когда приятель очутился рядом и понял, что я жива и лишь слегка вредима, то выдал:
— Хорошо, что не сильно повредила тело твари.
Я так сильно возмутилась услышанному, что ко мне даже вернулся дар речи.
— Угу, только плохо, что эта нечисть повредила меня, — вознегодовала я и намекнула на слова поддержки: — Ты, кстати, ничего не хочешь добавить?..
— Да тут ни добавлять, ни добивать не нужно. Ты ее качественно упокоила. — И приятель кивнул на труп. Но, несмотря на явную заинтересованность Мора нежитью, присел он рядом со мной. Его руки азвисли над моей правой лодыжкой, и я почувствовала легкий холодок комплексного обезболивающе-фиксирующего заклинания, которое наложил адепт.
Боль отступила — я перестала чувствовать правую ногу от ступни до колена.
— Ты как? — поинтересовался приятель.
— Уже лучше, — сообщила я, не без помощи друга садясь на траве.
А Мор меж тем развернулся к убитому зверю, присев на корточки, глянул на рассеченное холодным пламенем, словно сталью, брюхо и присвистнул: — Ого! Впечатляет. Каким ты его так заклинанием?
Ответить я не успела. К нам подбежали несколько преподавателей и дюжина адептов.
Она, глянув задумчиво на труп, протянула:
— Интересненько…
И от этого ее «интересненько» мне стало слегка страшненько. Потому что было в ее тоне обещание неприятностей. Причем адресованных исключительно мне. Даже холодок по спине пробежал.
Впрочем, до допросов в грустных ночных сумерках дело не дошло.
Приятель, узнав это, приуныл и обещал навестить меня завтра. А я же осталась на лекарской койке. Маг жизни напоил меня жутко горькой микстурой и пообещал, что в течение ночи слегка поболит.
Как оказалось, лекарь был соврамши. Болело не немного.
