В забытых уголках города, где дни туманами висят и ночи пропитаны ароматом смерти, вы встретите главного героя этой истории: стражем пламени он стал не по своей воле. В панике и хаосе, описанный в его мозгу — лишь отчаянное стремление выжить и разобраться в причинах этого ужаса, когда каждое движение может стоить жизни....
И она не помнила, откуда у нее шрамы, и полагала, что вчера на кладбище ее все же достало когтистое умертвие. И посему просила Лори обработать порезы. Лори уверяла, что это явно не следы мертвеца и не стоит тратить драгоценные слезы дракона на какие-то царапины.
— А если я заражусь?! — вопрошала Дара.
— Да у тебя такой характер, что это не ты инфекции должна бояться, а она тебя! — фыркнула алхимик, впрочем гремя склянками.
— Угу. Я поняла, что та еще зараза, как и все некроманты, — хмыкнула Дара, — Но почему-то по статистике наша братия чаще умирает как раз от не обработанных вовремя ран.
— У тебя профессиональная фобия, — резюмировала Лори и радостно взвизгнула: — Нашла! Давай свою руку.
В этот момент я окончательно проснулась и села на постели. Увидела рыжую, которая подставила запястье кучеряшке, и та обильно поливала его из склянки. Тут же кожу окутала пенная шапка, а через пару секунд, когда она опала, на руке Дары не было ни единой царапины.
Я же лишь подумала: стоит ли сообщать соседкам, что элексир залечил не когти нежити, а всего лишь Пусины? Пара секунд размышления, и… я пришла к выводу, что все же жить хочу больше, чем нести людям правду.
— А что это вы тут делаете?
— Спасем чужие жизни и свою нервную систему! — пафосно произнесла Лори, закупоривая пузырек.
— Спасибо, — обращаясь к кучеряшке, отозвалась некромантка, а затем уже нам обеим возвестила: — Вот уж не думала, что обычная просьба обработать царапину может так называться.
— Заметь, не я пару минут назад говорила о статистике смертей среди твоей братии… — с намеком протянула алхимик, уев рыжую.
Правда, та тушевалась недолго. Ровно до того момента, как узрела переноску. Пуся прогрызла бечевку, открыла дверцу и… не подумала выходить из своего убежища. Видимо, расчистила путь к свободе химера исключительно из демонстрации своего превосходства, а осталась в убежище исключительно из инстинкта самосохранения.
Дара же недовольно посмотрела на Пусю и, кажется, начала что-то подозревать.
— Это исчадье преисподней все еще здесь? — уточнила рыжая.
— Не переживай, скоро открою пентаграмму и загоню ее обратно в пекло, — пообещала я. И, собственно, начала эту самую пентаграмму чертить. Точнее, звонить Силь, которая отвечала за изгнание демона под кодовым именем Пуся из нашей комнаты.
Подруга долго не брала трубку магфона. И наконец я услышала томно-сонное:
— Алло.
