И…Мое предложение остается в силе. Если тебя отчислят…
Он осторожно подбирал слова, но до конца договорить не успел.
— Некрасиво, Даг, — белоголовый схватил меня за локоть и сообщил с намеком. — Ты же видишь, что девушка занята.
— Я умею конкурировать, — хмыкнул выпускник, расплываясь в широкой зубастой улыбке, хорошо заметной даже в сумерках.
— С кем встречаться я выбрала сама, — сказала я, уставшая от всего этого конкурса мужских возможностей и нахально обхватила Камачо за талию. — Поухаживала за этим красавчиком, он ошалел от счастья и ответил мне согласием. Теперь у других шансов нет. Согласен, Рай? Шансов нет?
До медицинского корпуса мы добрались в благословенном молчании. У Камачо прыгали губы, а Дагерт поглядывал на меня, опасливо морща лоб и отшагивая, если я невольно подходила ближе.
— Так что насчет подселенного, — спросила я, когда нам открывали дверь. — Обсудишь с Сантаной? Мы и сами ему утром шепнем, но чем раньше…"
"— Ладно, — нехотя сказал Даг. — Вы хорошие ребята. И мне кажется надежные. Только поменьше употребляйте, рановато вам. Сантана сказал отдать вам ключ входа и… личным распоряжением приказал подготовить весь выпуск. Проверить боевые эликсиры, открыть оружейку. Вычеркивайте одного ритора из ваших подозреваемых на подселение. До завтра. Он протянул Райдену пластинку с затухающей руной и захлопнул дверь перед нашими ошеломленными физиономиями.
Глава 13
Прошлое, которое невозможно забыть
— Нам можно уже выходить? — озадаченно спросила я.
— Не думаю. Скорее Сантана страхуется на случай реального Прорыва, вдруг мы окажемся правы. Какая-нибудь тварь выбьет окно и ворвется, а мы без ключа даже убежать бы не смогли.
Я прошла по узкому коридору, включая светильники, тут же принявшиеся разгонять тьму. Мы оказались в боковой пристройке к медицинскому корпусу, все двери здесь были обиты металлом, окна под потолком и в решетках. Они здесь что, буйных держали?
— Рай, я не влезу не в свое дело, если спрошу, почему твоя мама носит фамилию громадины-командора?
— Влезешь, конечно, но когда я тебе мог отказать, — он ключом открыл четыре двери. Три из них оказались небольшими палатами, каждая на одну кровать. А последнее помещение — гигиенической комнатой с неплохим душем. Здесь же на столе теснились упаковки с полевыми пищевыми наборами: упакованные сухпайки и бутыли с соком.
— Можно жить, — вынес вердикт Райден и открыл две бутылки сока. Отхлебнув из одной, вторую он протянул мне. Бархатный свет газового светильника придавал его резким чертам мягкость, даже какую хрупкость. Как игра воды на чаше каменного источника, когда прозрачные струи дарят суровому материалу необычное, таинственное очарование. — Ты спрашиваешь почему у мамы двойная фамилия? Это длинная история.