Автор
Риду увлеклась выбором прогулочных колясок для своего сына Тео. Коллекция была поразительной: столько разнообразных моделей, что трудно было определиться. Глеба Риду позвала на просмотр ролика-обзора перед покупкой, чтобы выбрать лучший вариант среди вариантов. Название коляски выбрано свекровью — Теодор....
Божене захотелось вдруг выкрикнуть: вот именно, наша задача! Наша общая задача! Наш план, который Римма Феликсовна так коварно и вероломно предала, когда отходила ее, Божену, своей сумкой прямо на глазах у этой жирухи Ольги!
– А вы точно на моей стороне, Риммочка Феликсовна? – поинтересовалась с самым несчастным и невинным видом, но глаза ее, словно у хищника, пристально следили за жертвой.
– Конечно! – горячо уверила в ответ Римма.
– А как же тот случай…
– Это был просто спектакль для Ольги. Чтобы она мне доверилась и мы могли узнать ее планы…
Божена подумала, что они с Феликсовной похожи на двух ядовитых змей, каждая из которых готова укусить другую, но волей-неволей они вынуждены терпеть друг друга, потому что сплетены в один общий, тесно завязанный, узел.
И у нее не было иного выбора, кроме как поверить старой диктаторше.
– Так что там с нашей задачей? – подала слабый голос Божена, и почти при этом не притворялась: накатил очередной приступ тошноты.
– А? – откликнулась Римма Феликсовна, как глухая тетеря.
Карга осклабилась в милейшей улыбке, а желудок Божены в ответ совершил очередной кульбит. Не исключено, что от этого жуткого зрелища.
Но на самом деле вопрос заставил ее занервничать. Вопрос с тестом волновал непрестанно и саму Божену. Сомнений не было: Глеб и в самом деле потребует его сделать. И как ей тогда выкрутиться из положения?"
"Ах, если бы она могла подобраться к этому молокососу Тео, которого его мамаша кормила грудью до двух лет… До двух лет, подумать только! Божене было противно даже думать о том, во что превратилась грудь Ольги после подобной пытки!
Ее взгляд растерянно метнулся к Римме Феликсовне.
Шестеренки в голове Божены лихорадочно заработали, пытаясь взвесить все «за» и «против»…
– Ах, моя дорогая, что-то ты побледнела! – озабоченно закудахтала над ней старая курица.
И Божена решилась.
Жадно сделав вдох, на выдохе она исторгла из себя такое отчаянное и надрывное рыдание, от которого даже сама испуганно вздрогнула. Впрочем, особо играть тут и не пришлось: ей и в самом деле было страшно до животного рева.
– Что такое? Что случилось?
Руки Риммы Феликсовны сжали плечи Божены, прижали ее голову к костлявой груди…
– Вы должны помочь мне, Риммочка Феликсовнааааа, – заревела пуще прежнего Божена.
