Я тебе не ровня — читать онлайн бесплатно полностью

 — Знал бы, что так долго ждать тебя придется, точно умыкнул. Свёл бы под венец и без всяких там постов и мамок."

"Смех рыжей пробрал Шумского до самых глубин — тихий, счастливый и до того ласковый, что хучь рыдай.

— Жаль, не умыкнул, любый. Я бы сама к тебе в руки из окошка прыгнула, — обняла за шею нежными руками. — Я не знала, что так тосковать о тебе стану…

С тех слов Андрей будто полыхнул. Одной рукой держал Аришку, вторая потянулась к бабьей кике, смахнула на пол убор с жемчужной понизью, открыла золотые косы, туго окрутившие* головку любимой. И засмотрелся. Какая кика? Зачем каменья и жемчуг, когда такая вот корона на ней: золотая, теплая, душистая.

— Арина, ты ли? Себе не верю, что моя ты теперь… Со мной, — голос дрогнул, пошел гулять по жилам горячей волной. — Рада ли?

— Зачем спрашиваешь такое? Рада? Слово скудное, всего не говорит, — Аринка глазами потемнела, сверкнула горячим чем-то, дурным. — Что ж медлишь, Андрей? Поцелуя дождусь?

Дождалась того, что Шумского словно с цепи сорвало. Заметался руками по жаркому телу ее, едва летник на ней не располосовал. Поцелуи сыпались, что горох, жгли пьяной страстью. С того безумия оба и не поняли, как на лавке оказались, будто швырнуло туда.

И слова не сказать, да что там, вспомнить бы, как говорить надо! Ласки и не ласки вовсе, а казнь сладкая. Андрей в пылу сжимал рыжую сильно, крепко, следы оставлял на белой гладкой коже. Она сама отвечала едва ли не сильнее.

Лавка-то сдюжила, крепкой оказалась, видать холопы на совесть сработали. О том оба уже смеялись, когда вздохнули и думать смогли снова. Андрей целовал, да стягивал с ножки сапожок, что остался на Аришке одиноко — остальные-то одежки ободрал, да раскидал по полу.

Аринка — одна коса распущена, вторая еле держится — никогда еще не виделась Шумскому такой-то красивой. Горячая, отзывчивая на ласки — погибель сладкая.

— Ариша, как ты бусы-то спрятала? — Андрей ласкал грудь белую, видел подарок свой сердечный, — Как Житяниха проглядела?

— Заболтала я ее, Андрюш, отвлекла, а сама бусы навесила и под летник спрятала. Не могу расстаться с ними, хоть режь, — вздыхала Аринка, радуясь бесстыдно мужниной любви.

— Мне подарок сделаешь, золотая? — спросил, а ответить-то не дал, залепил губы жарким поцелуем.

— Все, что попросишь.

— Сына попрошу.

Арина просияла в ответ на его слова, улыбнулась.

— Подарю, любый. Подарю… — и снова омут сладкий, откуль токмо силы брались…

Уже много погодя, опомнились! Холстинку-то не повесили в окно, а гости, поди, ждали. Шумской ножом себя и порезал чуть выше запястья, обагрил кровью обрядную ткань, да и вывесил за ставенку.

Со двора гул, крики, хохот! Дёмкин голос громче всякого — орал, что надоть еще бочку с бражкой катить ради такого-то дела.