Автор
Где-то в Древней Руси... Мир условен, но события выдуманы. В гриднице жарит свеча, а за окном — туман. Ариша стремительно исходит в клеть к деду, поймавшись на рукаве рубахи — уже сгорает старая свеча, и девчонка знает: дед просит учения.
Глава 20
— Сармат, а сармат, ну и морда у тебя, — Дёмка потешался над Шумским с самого утра. — Чего ты по сторонам-то зыркаешь? Привезут поди, невесту твою рыжую.
— Отлезь, докука! — Андрею бы радоваться, ведь свадьба* нынче, а он все волновался, боялся, что Аринка не приедет.
Уж отправил за ее обозом ратников своих, хоть и не по уряду, выслал дозорного за ворота — а ее все нет и нет! Сам уж готов был лететь намётом, но ехать навстречу в день венчания — дурная примета для невесты, а потому Андрей себя сдержал, токмо зубами скрежетнул.
— Отлезь? Не, даже не проси, — Демьян поправил на себе богатый кафтан, заломил высоко шапку. — Когда еще доведется Гарма-то посмотреть в страхе, а?
Небо с самого утра серело, солнце спряталось, укрылось. Однако день теплым выдался, аккурат для свадьбы. А коли дождю должно случится, так то примета добрая, значит, будет у молодых дом — полная чаща.
— Дёмка, что так долго-то? — Шумской в жениховском кафтане смотрелся соколом! Вот ежели бы еще бровь не гнул аки бес, так и совсем красавец.
— Андрюх, да уймись ты. У девок всегда так, раскрылетятся и бегают, а так чтоб собраться разом, никогда. Небось, плат какой забыли, или ленту не туда воткнули.
На Савиновском подворье кутерьма. Холопы с ног сбились, ставя столы, таская бочки с бражкой и угощения в больших мисах и на блюдах. Стол готовили знатный! Боярин Глеб Шумской не поскупился сынку на свадьбу-то. Даже боярыня Агафья прибыла вечор, да привезла для невестки богатую шубейку с соболиным воротом и новую кику, расшитую крупным жемчугом.
— И то, сын. Чего ты маешься? Прибудет твоя ненаглядная, дай срок, — боярин Глеб положил крепкую руку свою на плечо Андрея. — Кто ее украдет, сам помысли? Гарма-то все опасаются и не напрасно. А и молодец ты, Андрейка, навел страху на все воеводство.
После слов отца Шумской и вовсе ликом счернел. Знал, поди, есть кому и для чего красть птичку его золотую, княжну-невеличку.
— Едут!! Едут!!! — холоп в длинной чистой рубахе влетел во двор.
Андрей в один миг подскочил к вестнику, кинул ему золотой, и прокричал Дёмке.
— Становись нето, балбес чубатый! — Демьян с тех слов Андрея ухохотался, но место свое у ворот занял урядно.
Холоп так и стоял посередь двора, пялился на золотой — такой-то деньги отродясь ему не перепадало.
Из хором уже валили родные: боярыня Агафья в нарядном одеянии, за ней братья Шумского — Севка, да Славка — с женами-детьми. За ними дядьки-тётки, почитай весь род большой, крепкий.
