Автор
Где-то в Древней Руси... Мир условен, но события выдуманы. В гриднице жарит свеча, а за окном — туман. Ариша стремительно исходит в клеть к деду, поймавшись на рукаве рубахи — уже сгорает старая свеча, и девчонка знает: дед просит учения.
В парче ходить будешь! Ничего для тебя не пожалею, слышишь?! — ухватил рукой за шею и к себе тянет, ирод.
Аринка затрепыхалась, уперлась обеими ручонками тому в плечи, от себя толкает, да откуль силы-то с таким бугаем сладить?
— Пусти! Пусти, боярич!! — заскулила, запищала рыжая.
— Эва как! Братка, ты чего-то тут удумал, а? — бодрый голос Демьяна для Аришки показался песней светлой. — Девку пусти. Нешто не слыхал, не хочет она.
Фаддей руки разжал, шагнул в сторону и угрюмо на брата уставился.
— Твоя какая забота? Иди куда шел.
— Ой ли? — Демьян подошел к крыльцу сарайки, оглядел Аришку, которая поправляла запону и тряслась, как зайчишка загнанный. — А если я про то бате расскажу? Или матери? Ты выбери, от кого тебе получать на орехи сподручнее, я тебя уважу. А то и сам могу раскатать, надо?
Фаддей ничего не сказал брату, сплюнул в сердцах и ушел, стараясь спины не гнуть. А Дёмка к Аришке.
— Все, не трясись, дурёха рыжая, — потянулся было по макушке золотой погладить, да руку одернул, небось, понял, боится сейчас всех.
— Спаси тя Бог, Демьян, — Аринка старалась не плакать, но слезина здоровущая по щеке все ж скользнула. — Не обидел…Не успел. Кабы не ты… Видно опять придется тебе пряники печь.
Попыталась улыбнуться сквозь слезы, а Демка ей в ответ:
— За то награды не возьму. Я боярич и мне глядеть, кого в моем дому забижают. Это долг мой, Арина. А на Фаддея не серчай уж слишком. Я с ним сам разговор держать буду, уйму.
— Не буду, Дёма, — всхипнула Аришка.
— О, как. Дёма, — хохотнул боярич. — А раньше так нельзя было? Арина, хватит слезы-то лить. Нос распухнет, кому ты тогда нужна будешь? Только деду Мартынке. Слыхала о нем? Он уж дюже любит девах молодых, да справных. Вот возьмет и посватается.
— Так ты же меня не отдашь, так? Сам сказал, боярич и следишь, чтоб никого не забижали.
— Тьфу. С тобой и не поспоришь! Погоди-ка, а ежели ты сама того? В деда-то Мартынку втрескаешься? Тогда как?
— А тогда, Дём, я тебя на свадьбу позову, и будешь ты главный гость вроде как. Сядешь, напыжишься, как всегда, и бражничать будешь из позолоченной чашки, — Аринка уж не плакала, а веселилась и по своей привычке выдумывать, сочинила и высказала.
