В ночной дружбе между мужчиной и женщиной скрывается напряженная бдительность и острый инстинкт самосохранения. Мирон терпеливо ждет, когда его обязанности окончатся, в то время как Марьяна проявляет несдержанную активность, вызывая беспокойство. Их романтическая история полна хитрости и драматизма, где каждое слово может стать последним звуком перед трагедией....
– Давно его не было?
– Недели три не появляется. Может, уже отстанет.
– Может.
– У тебя с этим Мироном серьезно?
На этом моменте я весь обратился в слух, потому что чувствовал, что интересен ей. Однако опасения Марьяны после подслушанного мне стали понятны.
– Даже не думай, я не буду ему жаловаться! Мне одного мента за глаза хватает, только выдохнула.
– Везет тебе на неадекватов, сестренка. Сначала этот прокурорский, потом пернатый.
– Филин в сравнении с прокуратурой просто душка. Моль вот на хутор отправился ловить, и все для меня любимой.
Я не знал, радоваться мне или нервно биться головой об стену от осознания, что за молью послали не только меня, но и болезного Филина!
– Моль – это сильно, – согласилась Алиса. – Все, иди умывайся.
Я быстрым шагом вернулся туда, где снимал грим, чтобы кукла не узнала о моей маленькой шалости.
В комнате буквально упал в кресло, соображая, что мне делать с полученной информацией. Найти борзоту – однозначно, и постараться поговорить, а там как пойдет. Исправить свой косяк и узнать о Марьяне чуть больше, чем ее имя, адрес и номер телефона.
Я кивнул сам себе, быстро переоделся в свою одежду и махнул рукой Максу:
– Я отчаливаю.
– Пока, – буркнул тот.
Снова вышел из комнаты и нарочито громко прошел к гримерной, в коридоре заметив Марьяну. Без макияжа она казалась совсем юной. Персиковая кожа словно светилась, а яркий румянец на щеках снова делал ее похожей на фарфоровую статуэтку.
Она округлила и без того огромные глазищи и скрестила руки на груди.
– Святые вафельки, не смотри так на меня, твое высочество, словно ты уже подписала указ о моей казни, – не смог не улыбнуться я, пытаясь развеселить куклу.
Это работало всегда, но с Марьяной ни хрена не работало ничего!
Она снова закрылась, но я успел заметить, как расширились ее зрачки, а грудь увеличила амплитуду движения. Кукла рвано выдохнула и елейно произнесла:
– Уже уходишь? Как это прекрасно!
Я сделал шаг вперед, становясь вплотную к Марьяне и решив для себя: отреагирует – значит, добьюсь.
Осторожно протянул руки, обнимая ее за плечи, и притянул ближе к своему лицу, не отрывая взгляда от ее губ. Марьяна вдруг задрожала и машинально облизнула губы. Ее щечки стали почти пунцовыми, а по нежной коже рук пробежали мурашки.
– Он уходил, но обещал вернуться, – довольно прошептал я, с трудом отдирая себя от куклы.
