В ночной дружбе между мужчиной и женщиной скрывается напряженная бдительность и острый инстинкт самосохранения. Мирон терпеливо ждет, когда его обязанности окончатся, в то время как Марьяна проявляет несдержанную активность, вызывая беспокойство. Их романтическая история полна хитрости и драматизма, где каждое слово может стать последним звуком перед трагедией....
Я заерзала под внимательным взглядом карих глаз, но выдавать стратегически важную информацию не торопилась.
– Марьяна, – напомнил о себе родитель, заметив, что я слегка зависла.
– Ну… Погода сегодня хорошая, да, пап?
– Марья, я хочу знать, что у вас за клиенты такие, если вас СОБР приезжает арестовывать, – не выдержал папа.
– Аааа… Ну… Депутат там был. И владелец…
– То есть моя дочь пляшет перед депутатами?! – сузив глаза, прошипел папа.
– Это единичный случай! – тут же возразила я. – Обычно твоя дочь пляшет перед детьми и их родителями под бдительной охраной твоего сына.
– Я уже смирился, что мой сын – боксер, – вздохнул папа, который лелеял мечту сделать из Макса военного, но потерпел сокрушительное фиаско, так как строжайшей дисциплины Максу и дома хватало.
– Пап, не нервничай, ладно? Давай я пообещаю, что мы больше к ним не поедем, и мирно попьем чай?
– Что с твоими уроками вождения? – немного смягчившись, полюбопытствовал родитель.
– Все отлично! Инструктор меня обожает, – не моргнув, соврала я.
Я шустро разлила чай и поставила кружку поближе к папе. Достала печенье, насыпала его в корзинку и тоже подвинула ее к родителю.
– Уверена, что ты не успел выпить чаю, так торопился ко мне ранним утром, – елейно произнесла я.
Папа сарказм уловил и нахмурился:
– Марьяна, возвращайся-ка ты жить домой, – душевно так предложил родитель, прожигая меня внимательным взглядом.
– Па, я паинька. Ночую дома, в подозрительной компании замечена не была, алкоголь не употребляю, табак тоже. Мальчиков домой не вожу.
– Каких мальчиков? – тут же нашел к чему прицепиться папа.
– Никаких! – замотала я головой. – Совсем. Ни одного нет, всех Макс прогнал.
– И много их было? – продолжал отец допрос с пристрастием.
– Па, ну я уже не маленькая. А мама с бабушкой решили, что я должна учиться жить самостоятельно.
– Вот именно! Мама с бабушкой решили, а моим мнением не поинтересовались.
– Ты был занят, – мягко произнесла я. – Как печеньки? Вкусные?
– Вся в мать, – покачал головой папа, но смягчился, а я выдохнула.
Отец быстро допил свой чай и поднялся:
– Мне пора.
– Пойдем, я провожу, – с готовностью предложила я.
– Марьяна, если я что-то выясню, то ты немедленно вернешься домой, – все-таки не удержался отец.
– Не волнуйся, твоя дочь – образец для подражания, – горячо заверила я, провожая папеньку к выходу.
