В ночной дружбе между мужчиной и женщиной скрывается напряженная бдительность и острый инстинкт самосохранения. Мирон терпеливо ждет, когда его обязанности окончатся, в то время как Марьяна проявляет несдержанную активность, вызывая беспокойство. Их романтическая история полна хитрости и драматизма, где каждое слово может стать последним звуком перед трагедией....
У меня кончики пальцев немели от желания к ней прикоснуться. Высвободить ее длинные волосы, заплетенные в косу, запустить в них ладонь, пропустить гладкий шелк между пальцами. Провести большим пальцем по губам, оттянуть нижнюю и распластать ее прямо на капоте. Раздвинуть стройные ноги и выбивать из нее крики удовольствия.
Блядь! Держи себя в руках, Демидов. Крепче держи!
Хотелось снова принять ледяной душ, чтобы хоть немного снять напряжение. Каждую мышцу сводило от близости этой девчонки, которая в тот момент, казалось, вообще забыла о том, что я рядом, полностью сосредоточившись на дороге.
Все тело Марьяны было напряжено, спина напоминала натянутую струну, и кукла, казалось, даже дышала через раз. Но делать ей замечание я посчитал неуместным – для начала она должна перебороть страх перед дорогой, а если я снова полезу со своим ценным мнением, вполне возможно, сделаю только хуже. Ей нужно было просто поверить в свои силы, в то, что она сможет когда-нибудь ездить самостоятельно.
– Высочество, расслабься, – все же мягко проговорил я.
Марьяна бросила на меня возмущенный взгляд и снова сосредоточилась на дороге. А я – на ней, продолжая наблюдать за каждый мельчайшим жестом и поворотом головы.
От размышлений меня отвлекла вибрация мобильного. Внезапно в груди стал разрастаться комок раздражения оттого, что кто-то смеет меня отвлекать в такой момент. Взглянув на экран, прикрыл глаза, отключил мобильный и спрятал его в карман.
Что-то, мать его, в моей жизни сломалось! Ведь я отказался от приятного времяпрепровождения.
Выдохнул сквозь зубы, вспоминая слова Марка: «Мы ее бесим… с трудом скрывала раздражение…». До меня только в этот момент дошел смысл его слов. Я точно знал, что Марк не врал и не приукрашивал. Что же видел я? Смущение, робость, мурашки на нежной коже, когда я не сдержался и провел носом по ее щеке. Расширенные зрачки каждый раз, когда наши взгляды встречались.
На периферии сознания замаячила мысль, которую я пока не мог облечь словами. Неужели различает? Вот так, на уровне ощущений, совершенно не понимая, что происходит. В принципе, это объясняло растерянное выражение ее мордашки, когда в кафе вошел я.
В груди снова поднялся шторм из незнакомых ранее эмоций. Я был знаком с еще одной парой близнецов в институте. И те, несмотря на внешнее сходство, были абсолютно разные.
