В ночной дружбе между мужчиной и женщиной скрывается напряженная бдительность и острый инстинкт самосохранения. Мирон терпеливо ждет, когда его обязанности окончатся, в то время как Марьяна проявляет несдержанную активность, вызывая беспокойство. Их романтическая история полна хитрости и драматизма, где каждое слово может стать последним звуком перед трагедией....
На Марьяне по случаю жары были шорты, довольно скромные, должен признать, но мне и этого хватило, чтобы приблизиться к состоянию кипящего чайника.
– А все потому, что не нужно было так напрягаться, – наставительно заметил я, медленно разминая ее ножку.
Икроножная мышца была напряжена и слегка пульсировала, а Марьяна шипела от боли.
– Когда я расслабляю ногу – скорость увеличивается, – пожаловалась она, – а я сегодня и так два часа занималась в школе, и еще вот теперь с тобой.
Она тяжело дышала, не отрываясь следя за моими руками.
Тело прошибло током, а мое желание попробовать на вкус ее губы стало граничить с безумием. Поднял голову, продолжая разминать ее лодыжку. Марьяна закусила губу и зажмурилась.
Меня позабавила ее реакция. Девочка явно боролась сама с собой, испытывая те же эмоции, что и я. Фарфоровая кожа на ее щеках приобрела алый оттенок, а ладошки сжались в кулачки.
Я же не отказал себе в удовольствии провести ладонью выше и невзначай задеть чувствительное местечко на сгибе.
– Спасибо, мне лучше!
– Уверена? – хрипло поинтересовался я.
– Да! – громче, чем нужно, выдала она и втянула ноги в салон.
Вредина!
– Красиво здесь, – произнесла она, обхватывая себя руками и глядя вдаль.
– Да… – согласился я, снова не в силах отвести глаз от Марьяны.
Марьяна сидела на водительском кресле, упрямо глядя строго перед собой, напряженная и насупленная.
Нет, так не годится!
– Высочество, может, поплаваем? – предложил я.
– У меня нет купальника, – отмерла она.
– У меня тоже нет, но ведь белье ты надела, – пожал я плечами. Хмыкнул, натыкаясь на ее возмущенный взгляд, и широко улыбнулся, – только не надо меня никуда посылать, я везде был!
– Ты невыносимый, – призналась Марьяна, закатывая глаза.
– Ты привыкнешь, – ободрил я. – Ну так что, пошли?
– Я не умею плавать, – вспыхнула кукла.
– Я научу, – оптимистично пообещал я.
Марьяна приподняла одну бровь, демонстрируя свое отношение ко мне как к педагогу, и смешно фыркнула.
– Ладно, оставим плавание для второго свидания, – подумав, решил я. Заметил, как Марьяна морщится, пытаясь разминать ногу, и наигранно возмутился. – Высочество, ты снова меня обманула и тебе не лучше? Давай сюда ножку, иначе завтра она станет болеть еще сильнее.
Кукла снова вспыхнула, а я сжал зубы.
