В ночной дружбе между мужчиной и женщиной скрывается напряженная бдительность и острый инстинкт самосохранения. Мирон терпеливо ждет, когда его обязанности окончатся, в то время как Марьяна проявляет несдержанную активность, вызывая беспокойство. Их романтическая история полна хитрости и драматизма, где каждое слово может стать последним звуком перед трагедией....
– Я повторяю вопрос: в каком парке? – зарычал Мирон, но что-то скользило в его глазах… Удивление, точь-в-точь как у Марка.
– В том самом, в котором твоя девушка оскорбила меня капитаном и очень плохо выразилась о моих умственных способностях. А до этого в отделении фуражку мою уронила, а за это, между прочим, и привлечь можно, – весело сообщил Марк.
Мои глаза закатились сами собой, и я зло повернулась к Марку:
– А ты заявления принимай у страждущих, когда просят, и работай, вместо того чтобы с потерпевшими кокетничать, тогда и фуражка на голове целой останется!"
"– Это была не моя юрисдикция, – спокойно возразил Марк, которого, в отличие от Мирона, ситуация явно забавляла.
– И я тебе желаю долгих лет жизни! – окончательно взорвалась я.
– Марк, – душевно так обратился Мирон к брату. – Заткнись!
Марк скептично осмотрел нашу композицию, остановил взгляд на ладонях Мирона, крепко сжимающих мои плечи, и присвистнул, шепча себе под нос:
– Точно поплыл.
Я смысл сказанного не поняла и нахмурилась.
– И часто вы вот так меняетесь местами, не ставя никого в известность? – осведомилась я.
– Высочество, случилось досадное недоразумение, – попытался воззвать ко мне Мирон.
– Меняются, значит, – услышала я голос Олечки, обращенный к Марку.
– Никто ничем и никем не меняется, – тут же открестился Марк, – Мир же сказал, что вышло недоразумение! Очень досадное!
– Да, – согласился с ним Мирон, и в тот момент мне очень захотелось товарища капитана и товарища майора до кучи от души поколотить.
Мирон шарил взглядом по моему лицу, стараясь считать эмоции. Однако я сама не знала, что чувствовала.
Здравый смысл и логика меня покинули, а навалившаяся усталость диктовала свои условия и требовала немедленно спрятаться под одеяло.
– Я хочу домой, – наконец сообщила я. – Одна! Мне нужно подумать.
– Марьяна! – строго произнес Мирон, явно не оставляя попыток остаться наедине и поговорить.
– И я, пожалуй, пойду! – поддержала меня Оля.
– Леля! – с той же интонацией, что и Мирон пару мгновений назад, воскликнул Марк.
Соседка аккуратно отодвинула от меня Мирона, подхватила под локоток и повела к подъезду.
– Давай поболтаем, – попросила она, шепотом, пока я через плечо смотрела на две одинаковых фигуры, стоящих в свете фар. Они одинаково хмурили брови, но вот в глазах близнецов читались совершенно разные эмоции.
– Давай, – согласилась я, найдя в ней подругу по несчастью.
