Ярослав Резко открыл глаза и увидел мягкий предмет на своей шее — это была простыня. Солнечный свет заливал комнату, приковывая взгляд к мерцающим зеркалам. Женщина стояла напротив, её рыжие волосы было трудно подобрать в хаосе ночи, а глаза сияли неук calmым огнем. Кружевные одежды выдавали бешеное раздражение в этом странным мирном шоке....
– Есть кто-то подозрительный на примете?
– Проверьте депутата Датского, – предложил я, – слишком много всего к нему тянется. Напрягает.
– Хорошо. Бери моих людей и давай к своему Лехе. Отчитываться будете лично мне. Организую любую помощь. Звонить мне на личный номер.
– Спасибо, – отчеканил я, поднимаясь…
Глава 18
Из квартиры я не вышла, а вылетела, окрыленная и до неприличия счастливая. Широкая улыбка не сходила с лица, и мне хотелось обнять и осчастливить весь мир!
Подозрения со Шведова были окончательно сняты после сообщения Влады.
Однако в то утро мне было сложно ходить по совершенно другой причине – болели даже те мышцы, о существовании которых в своем организме я не подозревала. Но и это не могло омрачить моего настроения!
С сияющей улыбкой я доехала до офиса, оставила в кабинете свои вещи и отправилась варить Глебу кофе.
Пожав плечами, я молча развернулась и хотела уже покинуть негостеприимный кабинет, как услышала шипение Глеба вслед:
– Стефания, вот скажи мне: ты можешь хоть одну просьбу исполнить как нужно?
Резко развернулась, судорожно перебирая в голове, какие документы я возила в суд и где снова умудрилась накосячить.
– Могу, – кивнула в ответ на разъяренный взгляд.
– Я просил черный несладкий кофе! Стеша, ты уже не подросток, чтобы бунтовать против взрослых! Ты – адвокат, работающий в солидной фирме!
– Вот именно! – не сдержалась я. – Хочешь кофе по утрам – заведи себе секретаршу, а я – адвокат, работающий в солидной фирме!
Глеб задумчиво побарабанил пальцами по столешнице и медленно поднялся. Подошел ко мне вплотную и грозно зашипел, нависая сверху:
– Ты отстранена от дела Датского.
И что плохого я сделала Макееву, что готовить меня к экзамену поручили Глебу?!
– Когда приедет Алла, я передам Макееву характеристику на тебя.
– Что-то мне подсказывает, что ты очень плохо обо мне думаешь, – пробормотала я себе под нос.
– Ты не умеешь работать.
