Ярослав Резко открыл глаза и увидел мягкий предмет на своей шее — это была простыня. Солнечный свет заливал комнату, приковывая взгляд к мерцающим зеркалам. Женщина стояла напротив, её рыжие волосы было трудно подобрать в хаосе ночи, а глаза сияли неук calmым огнем. Кружевные одежды выдавали бешеное раздражение в этом странным мирном шоке....
– А подробнее?
– Подробнее – кто-то очень хочет рассорить меня с женой, – прорычал я. – Сначала мне подкинули в карман лифчик, а вчера наши всадницы влипли потому, что к Стеше пришла моя любовница.
– Любовница? – переспросил Захар.
– Да. Которой нет!
– Точно? Мало ли, по пьянке…
Но встретившись со мной взглядом, Давыдов быстро добавил:
– С какой камеры нужна запись?
Назвав адрес, я устало опустился на стул. Последние дни меня буквально преследовали неудачи. И проблемы с женой была не единственной головной болью.
Я впервые обманул Стефанию, когда сказал, что выяснил, кто подкинул мне лифчик. Думал, что представлю ей любого из коллег, тот подтвердит, что неудачно пошутил, и мы все забудем. Но левая блондинка – это было уже слишком!
– Вспоминай всех блондинок, с которыми ты… проводил время, – нахмурился Захар.
– Ты сам-то в состоянии вспомнить тех, кто был до Ани? – скептически поинтересовался я.
– Часть точно вспомню, – хмыкнул Давыдов. – Пошли, это наш район, посмотрим записи.
Мы спустились на первый этаж и прошли в дальнюю комнату, где стояли мониторы, на которые передавались записи с городских камер.
– Здравия желаю! – подскочил молодой лейтенант, увидев нас.
– Сиди, – махнул Захар. – Отмотай мне вот эту камеру на вчерашнюю полночь.
– Не положено, товарищ майор… – начал лейтенант. – Нужно разрешение…
– Мы никому не скажем. Быстро! – гаркнул Давыдов.
Парень скривился, но дунул исполнять приказ, виновато уточнив:
– Надо подождать.
– Мы не торопимся! – ответил Захар и повернулся ко мне: – Есть мысли?
– Об убийстве придурка без чувства юмора – полно, – прорычал я.
У Захара зазвонил мобильный, и он вышел в коридор. А я устало откинулся на спинку стула, пытаясь… Да, вспомнить всех блондинок. Получалось плохо, лица расплывались, а имена я никогда не запоминал. Ну, может, в редких случаях… Кроме одного – моей жены.
Захар вернулся не один, а с Ромашовым. Серега протянул руку, я крепко ее пожал и посмотрел на друга:
– Что выяснил?
– Ничего.
"– Самое хреновое для мужика – это удар по самолюбию. А этого шесть девах в женские чулки замотали, – нервно хмыкнул Давыдов.
– Товарищ майор, вот то, что Вы просили, – прервал нас лейтенант.
– Скопируй и пришли мне на почту, – приказал Захар, глянув на меня.
Когда мы пришли в его кабинет, видео уже было у нас. Серега включил запись.
