Ярослав Резко открыл глаза и увидел мягкий предмет на своей шее — это была простыня. Солнечный свет заливал комнату, приковывая взгляд к мерцающим зеркалам. Женщина стояла напротив, её рыжие волосы было трудно подобрать в хаосе ночи, а глаза сияли неук calmым огнем. Кружевные одежды выдавали бешеное раздражение в этом странным мирном шоке....
– Я думала, ценятся ум и образование, а не умение вовремя подавать кофе!
– Стефания, думать буду я, а ты – молча выполнять распоряжения!
Глеб пошире открыл дверь и встал на пороге, демонстрируя свое превосходство.
– Ладно, – согласилась я и широко улыбнулась, – будет тебе кофе с утра…
– Без фокусов, Стеша! – предупредил он строго.
– Какие фокусы, Глеб, о чем ты? – я скромно наклонила голову вбок.
– Тогда принеси мне кофе и готовься к встрече, – велел начальник и величественно удалился.
Я скрипнула зубами, но решила, что в первый день стоит избегать конфликтов.
Включила кофемашину, достала с полки кружку и сахар. Дождалась, пока чашка наполнится и поняла, что напрочь забыла, сколько ложек сахара класть Глебу. Вспомнив слова Влады о том, что сладкое улучшает работу мозга, решила не жадничать и от души бахнула три ложки с большой горкой. Размешала и потопала к кабинету Глеба Сергеевича. Вежливо постучала и аккуратно, чтобы не расплескать горячий напиток, вошла.
На посетительском стуле уже сидел импозантный мужчина в годах. Брюнет с проседью на висках, классический костюм – по виду явно запредельно дорогой, идеально начищенные туфли и модная стрижка. Посетитель мазнул по мне взглядом и снова переключился на Глеба.
Я тихо подошла к столу начальника, поставила чашку с кофе и тихонько присела напротив посетителя.
– Виктор Максимович, познакомьтесь, это моя помощница Стефания, – представил меня Глеб.
Посетитель не обратил на его слова никакого внимания. Он пожевал губами и заговорил. С каждым произнесенным словом его очарование испарялось как с белых яблонь дым. Но я могла только молча скрипеть зубами.
– Я хочу, чтобы Вы помогли мне с разводом, – начал Виктор Максимович, – так, чтобы моей супруге не досталось ничего.
– Сколько Вы прожили в браке? – спокойно уточнил Глеб.
– Двадцать лет. У нас двое детей. И я хочу, чтобы дети остались со мной.
"Я начала медленно закипать, поэтому спрятала руки под стол и сжала кулаки. Во мне всегда горела жажда справедливости, и то, что говорил Виктор Максимович, никак не желало укладываться в моей голове.
Прожить с женщиной двадцать лет – и при разводе оставить ни с чем! Это было выше моего понимания!
Хотя, конечно, адвокатскую этику никто не отменял. Нас учили, что адвокат должен быть беспристрастен и холоден. Но у меня не получалось...
