Ярослав Резко открыл глаза и увидел мягкий предмет на своей шее — это была простыня. Солнечный свет заливал комнату, приковывая взгляд к мерцающим зеркалам. Женщина стояла напротив, её рыжие волосы было трудно подобрать в хаосе ночи, а глаза сияли неук calmым огнем. Кружевные одежды выдавали бешеное раздражение в этом странным мирном шоке....
– Понятия не имею, – выдохнул Кирилл, – узнать?
– Не надо, – улыбнулся Шведов, похлопал его по плечу и повернулся ко мне: – Пошли.
Дверь за Кириллом закрылась.
Я буквально кипела от негодования.
– И что это было?
– Тот же вопрос! – встав напротив, прорычал Ярослав.
– Что ты вообще здесь делаешь? – возмутилась я.
– Приехал отвезти тебя на работу. Но смотрю – ты неплохо проводишь время!
– Я восстанавливала справедливость…
– Во имя Луны? – иронично приподняв бровь, уточнил Шведов. – Стеша, у меня от твоей жажды справедливости уже седые волосы проклюнулись.
– Бомжа не тронь! Анатолий – замечательный человек! Он, между прочим, твои обязанности иногда выполняет.
– Это какие? – Ярослав аж поперхнулся.
– Пакеты тяжелые помогает мне донести до двери! А ты что подумал?
– Именно это и подумал! – вздохнул Яр, расслабляясь. – Пошли.
– Ты понимаешь, что только что угрожал моему соседу?
– Угрожал? – удивился он. – Как? Я просто поинтересовался ценами на ромашки. Состава преступления нет, Стефания. Тебе ли не знать…
– Да ты себя видел в тот момент? – воскликнула я возмущенно.
– Это к делу не пришьешь! Может, уже пойдем в квартиру твоей бабушки и там продолжим выяснять отношения?
– Нет уж! Мне нужно на работу.
– Так рано?
– Еще в магазин и кофейню.
– У бабушки кофе закончился или снова лень мыть посуду? – весело хмыкнул Шведов.
– Хочется вкусный кофе, – пробурчала я, не желая признаваться, что Ярослав был прав по всем пунктам.
Кофе действительно закончился. Остался растворимый, который я не стала пить потому, что ненавидела мыть посуду. Яр об этом хорошо знал. Когда мы жили вместе, он мужественно брал эту ненавистную обязанность на себя.
Мне проще было дважды за день сделать генеральную уборку и вымыть окна, чем драить проклятую посуду. Может, потому, что горы посуды после общих трапез с братьями обычно мыла я.
Шведов галантно пропустил меня вперед и уныло поплелся следом. Выглядел он, кстати, бодренько, без единого следа вчерашних бурных возлияний. Не было даже характерного амбре.
Шла по ступеням, кожей чувствуя обжигающий взгляд любимого мужа. Я далеко не сразу поняла, что Ярослав чрезвычайно ревнив.
