Автор
Авдеев просыпается от истерического крика Саньки, и его раздражение растет с каждой секундой. Уже чувствуется, что муж ее явно заслуживает наказания за то, что не выгонит эту шалаву из квартиры. Внутренний конфликт и атмосфера напряжения в доме сразу подчеркивают будущее ссоры и скандала....
— Ты не мог бы меня отвезти в больницу? — спрашивает тихо и снова глаза в пол опускает, губу кусает и даже шаг назад делает, будто я сейчас ее ударю.
— Он без сознания еще, — говорю, и скреплю зубами, знаю, что меня любит, а все равно не ревновать не могу."
"— Я знаю, Саш, но… — она снова мнется, но на этот раз делает шаг ко мне, следом еще один и еще, пока не оказывается в непосредственной близости от меня, — я просто не могу иначе, — заглядывает мне в глаза и тушуется, не умею я свои эмоции скрывать, понимаю, что пацан чуть жизни не лишился, жаль его, но как вспомню, что он к ней руки свои тянул, как целовал ее…, - я тебя люблю, только тебя, — шепчет тихо, — но…, - из глаз ее брызжут слезы и скатываются по щекам, притягиваю к себе, вздыхаю шумно.
- Приму душ, позавтракаем и поедем.
— Спасибо.
— Не за что, — целую ее и иду в душ. Внутри херня полная творится, ни черта я со своей ревностью поделать не могу, но и отказать ей не могу.
К завтраку спускаемся спустя пятнадцать минут, к моему удивлению, хозяева дома в компании Аида сидят за столом, рань несусветная, выходной к тому же.
— Приятного аппетита, — говорю и киваю домработнице, пока та ставит перед нами тарелки. Оглядываю присутствующих и усмехаюсь, улыбаются, глаза отводят, и идиоту понятно, что слышали все, сложно не услышать, когда кровать ходуном ходит. Перевожу взгляд на Котенка, от нее реакция сидящих за столом тоже не ускользнула, сидит, краснеет и вилкой по тарелке водит, и чего, спрашивается, стыдится? Взрослые люди, все понимают.
— Ты за руль, — говорю Аиду и ловлю его удивленный взгляд, не хочу сегодня вести машину, а ему все равно с нами ехать. Открываю дверь перед Катей, жду пока она устроится на заднем сидении, сажусь рядом и притягиваю ее к себе. Вижу, что улыбается, понимает все и порывы мои собственнические ей явно нравятся.
Шепчу всю дорогу какие-то глупости, а он смеется и кулачком своим в грудь меня бьет, подростком себя с ней ощущаю, будто и нет этой разницы в целую жизнь между нами, и друзей теперь я лучше стал понимать.
-Саш, — шепчет тихо и на Аида в зеркало косится, не решаясь продолжить.
— Говори, Котенок, — улыбаюсь, глажу ее по рыжей шевелюре.
— А, если я и впрямь беременна, — задает вопрос тише прежнего, так, что я еле расслышал.
— Родишь, — чеканю твердо и без тени сомнения.
