Автор
Внутренние конфликты и борьба за контроль проникают в каждую страницу, когда он снова стремится привлечь ее внимание. Пока она сдерживает желание отвлечься на шум из улицы, он продолжает настойчиво настаивать на своем. Толчок становится сильнее, и Димка несется к двери, словно бежит от чего-то страшного. "Не может быть... Не могу этого сделать," — эти слова вновь звучат в ее голове....
Чернов бы попросту не взял трубку, а если бы и взял, он бы не приехал. У него были дела поважнее меня.
Звонить подруге… Я сомневалась, что она могла бы хоть что-то сделать. А именно поэтому я приняла решение никого не беспокоить. Или это все еще был шок, из которого я не вышла до конца?
Я не знаю сколько времени мы провели в участке.
Но вот осознание того, что я поступила глупо, я поняла сразу, как только меня посадили в вонючий обезьянник. Степень моего везения определилась сразу же… Потому что следом за мной в обезьянник запихнули бомжа.
"Если меня смущало такое соседство, то мужчину нет, он, поздоровавшись тут же расположился на лавке… и захрапел.
Я была в полнейшем шоке, когда Ян требовал, что бы нас посадили вместе, ему нехотя ответили “не положено”. А другого мужика ко мне запихнуть у них значит положено?!
Два раза меня чуть снова не вырвало от тех запахов, которые были в камере и когда я уже была готова молить о пощаде или хотя бы о телефоне, чтобы позвонить Чернову… У решетки подошел мужчина в форме и открыл ее.
— На выход, — произнес мужчина, посмотрев на меня как на последнее ничтожество.
Я даже не стала уточнять, относилась ли фраза ко мне или к тому бедолаге, который уже похрапывал на лавке. Просто подскочила и пулей вылетела оттуда.
Получив свои вещи, мне сказали, что я могу быть свободна.
Выйдя в холл, я рассчитывала увидеть здесь Яна или Глеба. Но здесь не было никого.
Истерический смешок сорвался с моих губ. Наивная идиотка, ты и правду думала, что ты кому-то нужна?
Слезы навернулись на глаза, и я даже не стала их вытирать, когда они покатились по щекам.
Толкнув перед собой дверь, я смотрела себе под ноги. Мне было жалко себя. Хотелось только рыдать и… рыдать.
Я поняла, что что-то было не так, когда услышала щелчки фотокамер, а когда я подняла голову, то вспышка меня ослепила.
Только сейчас я увидела, что здесь было куча журналистов. Замерев на месте в полнейшем шоке, я не знала, что мне делать.
Впервые на меня было направлено столько камер.
— Улыбайся, принцесса, завтра будешь на всех каналах в новостях мелькать.
Проговорил этот придурок, и когда он, обняв меня за талию, подпихнув вперед, я чисто машинально начала переставлять ногами. Новая вспышка снова меня заслепила и я, повернув голову в бок, увидела машину Чернова. А после и самого мужчину, который опершись бедрами о капот машины, внимательно наблюдал за всем происходящим.
