В мире уютных пар и счастливых дружек один из них всегда был влюблён. Но что если тайна в паспорте может растопить даже железную дружбу? Книга "Я тебя не хочу" Анны Шнайдер раскрывает, как маленькая правда способна переплести судьбы любящих и близких друг другу людей, заставляя поверить в чудо из обычной жизни....
Надо же, до сих пор причёска сохранилась… Федя и правда мастер, не зря ему столько денег было заплачено (Лидия Васильевна по секрету сумму сказала, заставив меня застонать и схватиться за сердце). Макияж, конечно, уже слегка «запылился», но тоже в общем-то ничего.
Первым делом я сняла линзы. Окружающий мир начал расплываться ещё больше, и я вяло подумала, что надо было их всё-таки напоследок оставить. Что поделать, не привыкла к ним… Так, где-то тут должны быть мои очки…
И как раз когда я, подслеповато щурясь, вспоминала, куда положила очечник, входная дверь вдруг открылась, впуская внутрь Лебедева.
— Ты чего, Саш?
Он подошёл ближе и сразу стал чётче. У меня ведь близорукость…
— Вспомнил кое-что, — ответил Лебедев с какой-то странной улыбкой. — Про нашу с тобой систему штрафов.
— Э-э-э… — в памяти что-то слабо зашевелилось. — Штрафов?.
— Да, Стась. Мы с тобой договаривались. Если ты будешь придумывать фигню по поводу своей красоты, я буду…
Всё, я вспомнила.
— Я с тобой ни о чём не договаривалась, — пискнула испуганно, делая шаг назад, и Сашка засмеялся.
— Да ладно тебе. Я пошутил. Ты как платье одна снимать собираешься, а? Через голову, что ли, как кофточку? Молния-то сзади, и низкая, давай я хоть помогу тебе.
— Не надо.
— Надо-надо, — фыркнул Сашка, разворачивая меня спиной к себе. Я вздрогнула, когда он положил ладони мне на плечи, потом спустил их ниже и потянул вниз язычок молнии.
Всё, до конца. И надо было сказать «спасибо, можешь уходить» — но я не могла. Так и стояла спиной к Лебедеву, прижав к себе платье, чтобы не падало, пока он легко и нежно поглаживал то место, где собственно спина уже переходит в попу. Касался края трусиков и чуть залезал пальцами под лёгкую ткань, опаляя кожу под ней жаром своего тела.
— Стась… — шепнул Сашка хрипло, притягивая меня ближе к себе.
Ладони Лебедева поднялись выше, забрались под застёжку лифчика… и расстегнули его. Я охнула, а Сашка между тем уже гладил мою обнажённую спину — откровенно, не стесняясь…
— Стася… прости… я умру, если не прикоснусь… — почти простонал он мне на ухо, развёл мои руки в стороны, и платье упало на пол вместе с бюстгальтером.
