Автор
Ирина отстраняется от машины и внимательно слушает мужа, чувствуя внутри мгновенно вспыхнувшее раздражение. Она знает, что это бесполезно — только усугубит его недовольство, поэтому сдерживает свои эмоции, готовясь к еще одной неожиданной ссоре по поводу еды и работы....
Повернув голову, смотрю, как он ловко шприцем вводит лекарство прямо в пакет с другим. Или что там такое?
— Рассказывай, — хриплю я. — И… воды дай.
Всё, силы опять заканчиваются. Мирон подносит к моим губам стакан с пластиковой трубочкой.
— Пару глотков.
«Да, мамочка» — хочется съязвить, но я пью. Вода кажется слишком холодной, противной, сладкой, так что больше пары глотков в меня и не влезает.
— В общем, одна пуля по касательной, — отчитывается Мирон, — вторая в тебя вошла, но повезло, что печень не задета. Вынули, зашили, крови в тебя влили.
— Да. Кто шил? Где? — сейчас мы у меня в квартире, у Мирного есть ключ на экстренный случай.
— Да баба какая-то. Мне не до знакомства было, знаешь ли! В скорой оперировали, я в больницу не пустил. Всё по инструкции. Ну и по-человечески, — усмехается он. — Не хотелось бы тебя потом из морга забирать.
— Трупов боишься? — нахожу силы для усмешки.
— Раз язвишь, значит легче, — лыбится Мирон.
— Она же будет молчать? — спрашиваю уже серьёзно. Хорошо под обезболивающим.
Прошу ещё воды. Трубочка неприятно царапает пересохшие губы, а жидкость всё ещё холодная и противная. Организм искажает вкусы и восприятие температур. Благо, это скоро пройдёт. Проходили.
— Само собой. Ты много не говори пока. Нельзя тебе. И старайся особо не двигаться, порвёшься, я так аккуратно, как она, не зашью.
— Мирный, стой, — зову, пока он не свалил с моим стаканом куда-то.
— М? — притормаживает.
— Капельницу кто ставил?
— Я.
А я закрываю глаза, стараясь детально вспомнить вчерашний вечер. Это была засада. И, вероятно, тендером просто прикрывались. Конкуренты так бабки решили отбить? Потом с ними разберусь. Это не страшный враг. А вот те, кто в меня стрелял…
Мирный возвращается, ставит рядом со мной стакан и уходит в кресло. Там телек работает, я теперь легко его идентифицирую.
Отключаюсь от него и выстраиваю картинку дальше.
— Мирный, вторая пуля куда вошла? — уточняю у друга.
— По касательной.
— Ты забрал?
— Ту, что из тебя вытащили? Да, забрал. Отдам потом.
— Хорошо.
Надо самому на неё посмотрю.
Снова напрягаю память, но дальше всё плывет. Я помню боль, голоса, запах лекарств и ещё один, очень знакомый.
