— Прости, я не могу, — судорожно всхлипываю и утыкаюсь ему в шею. Это просто реакция. Надо её пережить. Надо научиться справляться. Это рефлекс, выработанный годами. По щелчку от него не избавиться.
— Ты боишься? — заглядывает мне в глаза, пристально наблюдая. — Ты боишься меня или близости?
— Ты ничего не знаешь о моих страхах, — истерично пытаюсь высвободиться из его рук, но он не отпускает.
— Не уходи, — шепчет в ухо. — Расскажи мне.
— Зачем?
— Я хочу всё о тебе знать. Даже самые незначительные мелочи, — качает в своих руках, как маленькую, уткнувшись мне в волосы.
Постепенно успокаиваюсь. Мне становится легче дышать, и мысли проясняются. Это просто паническая атака. Просто неприятные спецэффекты из прошлого.
— Ириш, — Павел губами касается виска. — Я не сделаю ничего против твоей воли и желания. Только не закрывайся от меня, — просит нежно и аккуратно. — Позволь просто касаться, просто быть с тобой рядом.
Не спорю и обнимаю его в ответ. Я на всё согласна, лишь бы сейчас он был рядом. Паша нужен мне как воздух. Без него, мне кажется, я и дышать теперь больше не смогу. Просто немножко непросто у нас всё.
— Я хочу есть… — шепчу, целуя Павла в шею, поднимаю голову и смотрю на него.
— Ты бледная. Когда ела в последний раз? — рассматривает меня, прищурившись.
— Не помню, — пожимаю плечами. — Вчера, наверное…
Он поднимается и помогает мне встать на ноги. Не отпускает руку, словно я могу сбежать, и тянет за собой на кухню.
— Пойдём поищем запасы у Мирного, — добродушно посмеивается. — Я что-нибудь для тебя приготовлю.
— Ты умеешь? — удивлённо улыбаюсь.
— Вот и проверим, — подмигивает мне."
"Мирон оказался очень запасливым. Мы нашли у него много всего интересного, в том числе овощи и мясо. Павел быстро придумал, что приготовить, а меня сослал в «зрительный зал».
Наблюдать за тем, как готовит Паша, одно удовольствие. Много удовольствия. Моего личного. Сижу, глотаю голодные слюнки от разносящихся по кухне запахов и, закусив губу, любуюсь, как от каждого движения его мышцы красиво перекатываются под кожей. Так хочется прикоснуться к нему.
— Ира, имей совесть, — усмехается Павел, поворачиваясь и одаривая меня хитрой улыбкой.
— Ты о чём? — невинно хлопаю ресницами.
— Я ведь не железный, — наклоняется и целует в губы. — Могу одеться.
— Имей совесть, — передразниваю его и тихо смеюсь.
— Ведьма, — предупреждающе рычит он.
Протягивает руку через стол и сминает мою нижнюю губу большим пальцем. Замираю, немного напрягаясь, но не отстраняюсь. Сталкиваемся взглядами, дыхание учащается. Чуть смелею, оставляя на подушечке его пальца влажный поцелуй, коснувшись кончиком языка. Глаза Паши тут же заволакивает чернотой, зрачок почти полностью поглощает радужку.
— Что-то горит… — выдыхаю, принюхиваясь.