Павел только появился в нашей жизни, а уже устанавливает свои порядки. Не спрашивает, а просто прёт напролом. В этом весь он. Возможно, он прав и мне стоит отпустить ситуацию. Научиться быть слабой женщиной, доверять ему и идти за мужчиной. Ладно, время расставит всё на свои места. А сейчас только пусть вернётся ко мне. Прикрываю глаза и молюсь богу. Прошу, чтобы защитил Павла. Чтобы уберёг от всего плохого. Чтобы помог ему во всём. Это единственное, что я могу сейчас сделать. Одинокая горячая слезинка обжигает щёку, смахиваю её и распахиваю веки. Всё будет хорошо! Он справится!
С кухни опять доносится детская ругань. Дуня и Егор никак не могут договориться, всё время чего-то спорят. Что с ними делать? Подростки. Улыбаюсь. Надеюсь, со временем они смогут подружиться.
Глава 59
Ворон
Сегодня в бункер я еду один. Медведь на смене. Отзвонился ему, что скоро буду, уже на грунтовке. Везу ему термос горячего кофе и приличную порцию настоящего узбекского плова. Бонус за то, что ему приходится рулить охраной нашего «пса».
Останавливаюсь на расчищенной площадке. Ржу. Видать ему там совсем скучно, раз решил помахать лопатой.
Забираю пакет с продуктами с заднего сиденья, вхожу в здание и сразу сворачиваю к дальней «коробке». Жмём руки, Медведь забирает у меня свой обед. С довольной рожей устраивается за столом и принимается за еду, пока не остыло.
— Куда в тебя столько лезет? — беззлобно стебусь.
— Дык Медведь же, хули, — лыбится он. — Скоро ещё и одичаю в этом лесу. Пойду искать мёд. Зимой, — ржём.
— Как там наш «клиент»? — подушечками пальцев перекатываю сигарету.
— Воет, — вздыхает Медведь. — Ломка ж у него от отсутствия алкашки. Хожу, периодически успокаиваю, — сжимает ладонь в кулак.
— Правильно, нехер. Ладно, — поднимаюсь со стула, отряхиваю джинсы на заднице, — ешь, я пойду пообщаюсь. Кино интересное ему привёз.
Хлопнув Медведя по плечу, иду к вольеру. Закрываю за собой дверь, чтобы не портить аппетит своему человеку. Вонь тут стоит, пиздец! Надо в следующий раз масочку прихватить, чтобы не задохнуться. Сортира-то у нашего «пса» нет. Все естественные отходы тут же, в вольере.
Я только начал, но результат первых трёх суток мне уже нравится. Замкнутое пространство, ошейник, миски и ломка делают своё дело. Взгляд у Асада поменялся. В нём появились нотки безумства. Губы потрескались. Грязный весь. В жрачке, прилипшей к одежде, в сене, пыли."
"В одной миске пусто, во второй на дне ещё плещется вода. Жрёт из них, сука! Но смотреть на этот процесс мне не хочется.
— Тебе конец, — хрипит то, что осталось от Юнусова.
— Угу, я это уже слышал, — открываю клетку, брезгливо шагаю внутрь и с колена засаживаю ему в рожу.
Отлетает, переворачивается. Кровь из носа заливает рот и подбородок. Асад тяжело дышит. Даю ему подняться на ноги.