Автор
Ирина отстраняется от машины и внимательно слушает мужа, чувствуя внутри мгновенно вспыхнувшее раздражение. Она знает, что это бесполезно — только усугубит его недовольство, поэтому сдерживает свои эмоции, готовясь к еще одной неожиданной ссоре по поводу еды и работы....
Не менее интересный.
И первое имя в нём — «Джага, не совсем обычный таксист. Большая семья.
Работает на разных людей. Любит деньги и шлюх. Прикрывает торговлю наркотой, развозит девочек по клиентам. За первое можно сесть, во втором случае отделаться предупреждением или штрафом, потому что девочки не его. Мало ли, кто такси вызывает.»
Заполняю информацию по нему и кошусь взглядом на чёрный матовый корешок. В кабинете светло уже. Утро, мать его! И надо свалить поспать хоть пару часов.
Но рука сама тянется к папке.
«Юнусова Ирина Алихановна, тридцать четыре года.
Дипломированный хирург. А работает врачом скорой помощи.
Год назад вернулась в родной город. Проживает по адресу своей матери. Квартира досталась в наследство.»
О, да тут не только квартира. Счёт в банке… пуст. Хмуро перебираю бумаги. Дарственная на имя Асада Юнусова, документы из банка по всем операциям по этому счёту. Бабки были сняты едва ли не на следующий день после заключения брака.
Возвращаюсь к первой странице.
«Замужем за Асадом Юнусовым.
Дети: сын — Юнусов Егор Асадович, пятнадцать лет.»
Смотрю на прикреплённую к файлу фотографию кареглазого темноволосого пацанёнка с упавшей на лоб чёлкой, упрямо поджатыми губами и уверенным взглядом.
— О! — раздаётся у меня за спиной, и снова увязавшаяся за мной Дуня заглядывает в файлы через плечо. — Ты не говорил, что у тебя есть сын.
Глава 24
Ирина
Сквозь сон чувствую на груди руку мужа и мгновенно распахиваю веки. Я давно не вижу снов. Эта опция специально отключена в моём сознании, чтобы избежать неприятных сюрпризов.
Асад с силой стискивает мою грудь, оставляя синяки на нежной коже и пахом прижимается к ягодицам. Сквозь ткань ночнушки отчётливо чувствую эрегированный член и покрываюсь липкими мурашками. Только не это. Внутри всё сжимается от ужаса, а по телу прокатывает дрожь.
— Не трогай меня, — цежу сквозь зубы и дёргаюсь в сторону, но Асад не отпускает.
Проводит языком по шее к уху и шепчет, опаляя перегаром.
— Да брось ломаться, я и так тебя три дня не трогал, — трётся об меня и распаляется всё больше. — Всё понимаю, но и я мужик… мне надо.
Горячий язык втыкается в ушную раковину, а меня подбрасывает от омерзения.
— Не смей, — пытаюсь вырваться, но не получается. Муж гораздо сильнее и массивнее меня.
