Автор
Ирина отстраняется от машины и внимательно слушает мужа, чувствуя внутри мгновенно вспыхнувшее раздражение. Она знает, что это бесполезно — только усугубит его недовольство, поэтому сдерживает свои эмоции, готовясь к еще одной неожиданной ссоре по поводу еды и работы....
Вдруг ты передумаешь.
— Да ради бога.
Подхожу к ней и обнимаю за плечи.
— Всё будет хорошо, — утыкаюсь носом ей в волосы. — Я справлюсь.
— Береги себя, — вздыхает Ольга и сжимает мои руки.
Несколько секунд мы просто стоим вот так вдвоём и смотрим в окно на падающий снег. А потом я ухожу. Не прощаясь. Уже опаздываю, но нужно сдать кровь на гормоны и бежать на подстанцию.
Глава 26
Ворон
Сын…
Всё, что могло взорваться внутри меня, рвало внутренности на куски все последние дни. Сижу, смотрю на фотографию мальчишки и пытаюсь уложить в своей вселенное это событие — у меня есть сын.
"Думать в перспективе было гораздо проще. Я, как любой нормальный человек, представлял себе этот процесс «от» и «до». Новость о беременности, токсикоз, селёдка с арбузом в три часа ночи, первые толчки в мою огрубевшую ладонь, лежащую на животике, рука моей женщины в моей руке во время родов, первый крик, первый раз на руки… Я всё это видел со стороны. На моих глазах выросло четверо мальчишек вместе с сыном друга, Руслана Грановского.
«У тебя есть сын»
Взрослый, пятнадцатилетний.
И, блядь, я не один уже в этом чёртовом мире. Сын…
Точно мой?
Сижу, как дебил, на пальцах считаю и пялюсь на фотку. Мальчишка смотрит на меня оттуда. И его взгляд начинает казаться мне не упрямым, а обвиняющим.
Та близость с Ирой. Наша единственная связь. Незащищённая. У меня крыша от неё ехала, чувствовать хотел без резины, присвоить.
Все же ошибаются, правда?
При моём статусе и негласном звании ошибаться — непростительная роскошь. Это другие могут встать, отряхнуться и пойти дальше, исправлять, просить прощения. У меня каждый шаг вперёд — это десяток вариантов уйти в любую из сторон света. И тут ушёл, только не туда. С головой в женщину.
Сын…
Пробую на языке это слово. В новом контексте оно ощущается иначе. «Сын друга» — звучит понятно и естественно. «Мой сын» — пробивает грудную клетку и попадает прямо в мотор, молотящий в последнее время на пределе. Он буксует, останавливается на доли секунды, и всё вокруг тоже останавливается: люди, частицы пыли в воздухе, дыхание…
Удар, ещё один удар, ещё.
Всё заново. С новой силой, в рёбра, в горло, в живот.
