Автор
Героиня повести проводит восемь лет в отношениях, которые оказываются всего лишь плодом её воображения. Осознав иллюзорность своей жизни, Ника вынуждена переосмыслить свои чувства и найти в себе силы отпустить то, что никогда по-настоящему не принадлежало ей.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Я тебя отпускаю»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Героиня повести проводит восемь лет в отношениях, которые оказываются всего лишь плодом её воображения. Осознав иллюзорность своей жизни, Ника вынуждена переосмыслить свои чувства и найти в себе силы отпустить то, что никогда по-настоящему не принадлежало ей.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Героиня повести проводит восемь лет в отношениях, которые оказываются всего лишь плодом её воображения. Осознав иллюзорность своей жизни, Ника вынуждена переосмыслить свои чувства и найти в себе силы отпустить то, что никогда по-настоящему не принадлежало ей.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Я тебя отпускаю» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Куда денусь?
Рина выскочила из машины и окликнула Валентину.
Та обернулась, растерянно посмотрела на Рину, и, кажется, все поняв, улыбнулась:
– Пойдем, девочка, спасибо за помощь.
Больше ни слова. «Да, – подумала Рина, – вот это характер! Ни пояснений, ни комментариев. Кремень тетка, правда. И, кажется, мне все больше и больше становится все понятно. Про нее и про отца».
Набрали огромные сумки – закуска, спиртное. Водка, пара бутылок вина. «Хотя кто у нас его пьет? Так, для интерьера».
Хлеб – пять буханок, еще теплого, пахнувшего так, что захватывало дух. Рина не удержалась и отломила хрусткую корочку. Колбаса, сыр, фрукты. Чай и кофе для Рины. Бананы и виноград – побаловать бабушек. Коробка конфет, большая жестяная банка селедки в пряном соусе. Три пачки сока – тоже для соседушек. Ну и кое-что еще, по мелочам.
Вышли на улицу – пакеты оттягивали руки.
Уселись в машину и выдохнули.
– И куда бы мы без тебя, Миш? Да сдохли бы просто!"
"На обратном пути у Михаила с Валентиной завязался разговор. О том о сем, об огороде, урожае, заготовках на зиму. О соседях и детях, само собой, Мишкиных. Рина не прислушивалась, свои черные мысли одолевали, но краем уха все-таки слышала, как Мишка ругал сноху, жену сына, а Валентина его успокаивала и призывала Тоньку не слушать и вражду не раздувать.
Расстроенный, Мишка крякал и ерзал на сиденье – понятно, больной вопрос. Наконец подъехали к дому. Выгрузились, зашли в избу, и пахнуло вкусным, домашним, знакомым теплом.
– Раздевайся и ложись, – приказала Валентина. – Отоспишься, и примемся за дело.
Рина, чувствуя себя измочаленной, выжатой, обессиленной, почти мертвой, не возражала – ушла к себе и, не раздеваясь, рухнула на кровать.
Уснула мгновенно – счастье, спасение.
Проснулась в странном состоянии: «Что со мной? И как вообще теперь все будет?» Появились сомнения – правильно ли она сделала? Не поспешила ли с таким резким решением? Нет, все понятно: Н., конечно, законченная сволочь! Это давно понятно и так, и подтверждения не нужны. Но чтобы так? Чтобы так с ней обойтись? Господи, как же обидно! Чтобы перечеркнуть всю жизнь, молодость, совместные проекты, весь долгий, совместный, сложнейший путь, пройденный вместе? Нет, все она про него понимала – и как легко он спихивает ненужных людей на обочину, и как гнусно и безжалостно расправляется с неугодными. И как топит и утилизирует отработанный материал.
Все понимала. Но чтобы с ней? Со своей правой рукой? С человеком, приносившим ему очевидную прибыль? Разве она была ему помехой? Да она, если честно, всегда закрывала глаза на все его делишки. Пару раз, правда, вступалась, впрягалась, как сейчас говорят, за уволенных сотрудников. Правда, ничем это не помогло.
Пару раз вступилась, а потом перестала.
И не потому, что боялась его, нет.
