В мрачном лесу, где дождь бормотал грустную песню, семнадцатилетняя Даша стояла у фонаря. Ее курносый нос искривлялся от холода, как будто пытаясь найти что-то укрыться в сумерках. Этот оазис света заставлял ее сердце забыть холод.
А пока давайте пить чай…
Пили долго, с чувством, с толком, с расстановкой, обсуждая немного из того, что Даша успела Богдану рассказать, немного такого, о чем забыла, травили семейные байки, смеялись до колик… Снова засиделись.
Богдану привычно уже начали названивать с работы… Что-то пригорало настолько, что Артёму пришлось одолжить будущему родственнику ноутбук, чтобы тот смог прямо там внести нужные правки и отправить какой-то документ.
Клеверову предоставили тишину и покой спальни, Лиля вышла на кухню, чтобы переговорить со звонившей мамой, Даша с Артёмом остались в гостиной одни…
Могли говорить обо всем на свете, на любую тему.
— Ты знаешь, что со Стасом творится, Тём?
Брат не сразу ответил. Сначала смотрел на младшую довольно долго, будто сканируя, что может знать, потом вздохнул тяжело…
— Штормит сильно. О разводе думает…
— Почему вдруг? Все же хорошо было… Вроде бы…
Артём усмехнулся, глянул куда-то за окно.
— Даш… Ты редко его видишь, вот тебе и кажется, что ""вроде бы"".
Даша кивнула, хотя… Ни черта она не видела. Смотреть боялась. И на него просто, и на них вместе. Не мазохистка ведь, не получает удовольствие от созерцания того, что делает ей больно.
— Стас сказал мне, что она ребенка не хочет…
— Дура потому что… — Артём будто выплюнул слова. И Даше было понятно, что это он о Дине так, но отчего-то самой съёжиться захотелось.
— Она не обязана хотеть… — и на защиту встать. Женщины, которую ненавидела в семнадцать. Которой завидовала, как никому и никогда. Которую понять не смогла бы. Когда речь о Стасе — не смогла бы.
— Они восемь лет женаты, Носик. Если она сейчас не готова — никогда готова не будет. А по-простому… От любимого мужика женщины хотят рожать. А если так, как она… Он три года думал, что они заводят, и все никак не получается. Оказалось — таблетки пила. А потом… Получилось. Ну она пошла и аборт сделала.
Даше почему-то стыдно было глаза на брата поднять. Стыдно и больно одновременно. И перед Стасом тоже стыдно. За Дину.
— Почему сама на развод не подаст тогда? — спросила не столько у Артёма, сколько у себя.
