В мрачном лесу, где дождь бормотал грустную песню, семнадцатилетняя Даша стояла у фонаря. Ее курносый нос искривлялся от холода, как будто пытаясь найти что-то укрыться в сумерках. Этот оазис света заставлял ее сердце забыть холод.
Отчаянно так, искренне…
— Ты чего, Носик? Шутишь? Артем попросил? Ты ему подзатыльник дай за такие шутки… Или скажи, где он прячется сейчас, я дам… — Стасу почему-то очень сильно хотелось, чтобы слова оказались шуткой, потому что альтернативный вариант, который зрел в голове, ему ой как не нравился.
— Артем ни при чем. Это я… Я… — слова готовы были слететь с мокрых синюшных губ, но смелости не хватило с первого раза произнести то, ради чего явилась.
От осознания собственной слабости Даша чуть не зарычала, сжала с силой кулаки за спиной, впилась ногтями в мягкую кожу, пытаясь одновременно и наказать себя физической болью, и силы придать, потому что…
Когда Артем обмолвился днем, что завтра у Стаса Волошина с его девушкой роспись, у Даши сердце ухнуло в пятки и не вернулось.
Она его всю жизнь любила. Страдала, что он с кем-то, но не с ней, упивалась теми крупицами внимания, которые доставались время от времени, ночами мечтала о нем, никого вокруг не видела, лишь его…
Знала, что у него случались девушки, отношения… Ревновала неистово… Находила в соцсетях и душу себе рвала, пытаясь разобраться — почему другие… Почему не она…
Артем быстро ее раскусил, но решил, что все это легкомысленно, юношески, что пройдет… Даже подтрунивать стал, без злобы, редко, не зная, что все куда сложней.
— Я люблю тебя, Стас. Не женись на ней, — выпалила на выдохе, руки из-за спины сами вылетели, в плечи его вцепились, Даша на цыпочки привстала, глаза закрыла, к губам его потянулась… Коснулась даже — своими, сейчас, наверное, противными, будто лягушачья кожа, — влажными и холодными, его — тоже мокрых, но теплых…
Она толком и не целовалась еще никогда.
И теперь приходилось себя последними словами костерить, потому что он стоял, словно истукан, а она не знала, что делать, как заставить парня действовать, как с поцелуем передать все то, что она к нему испытывает — любовь, тоску, отчаянье, веру…
— Черт… Носик…
Не успела… Или не смогла.
Стас отпрянул, уже ее плечи своими руками зафиксировал, в лицо заглядывал глазами, ставшими сейчас огромными, ошалелыми, испуганными даже… Ни разу не счастливыми. Ни разу…
— Ты же дитё совсем, Носик… Куда тебе меня любить? Ты встретишь еще… Хорошего парня встретишь. Я клянусь тебе… А я… Я Дину люблю. Очень люблю, Носик… Больше жизни люблю…
Его слова были искренними и полнились грусти.
