В мрачном лесу, где дождь бормотал грустную песню, семнадцатилетняя Даша стояла у фонаря. Ее курносый нос искривлялся от холода, как будто пытаясь найти что-то укрыться в сумерках. Этот оазис света заставлял ее сердце забыть холод.
Веки тяжелели, мысли путались, становилось одновременно спокойно — потому что рядом с ним, и неловко — ведь она сюда не спать пришла.
Но что делать, если организмы диктуют свои правила? Вырубают людей, как считают нужным. Ставят на паузу и заставляют перестать себя уничтожать.
Даше казалось, что она только закрыла глаза… И тут же открыла их, оказалось же — проспала добрый час. Проснулась, потому что уже поверх ее руки лежала Стасова, здоровая… И тоже гладила, а сам он улыбался… Больше взглядом, чем мимикой.
— Привет, прости, заснула… — Даша высвободила руку, потянулась к глазам, чтобы потереть их. Тоже улыбнулась, как могла. Встала с кресла, приблизилась к его лицу, боднула нос носом, посмотрела в глаза…
Теперь это стало для нее невероятно важным — уметь читать каждое слово в его взгляде и отвечать своим. Он всегда был мастером скрытности, и чем это закончилось — врагу не пожелаешь.
Даша часто думала о том, что будь он более эмоциональным человеком, не храни все сомнения и сложности в себе, выкричи он все, что стоило бы выкричать, выбей кулаками или дай выйти еще как-то — этого бы не случилось.
— Мы завтра домой, помнишь?
Кивнул, потянулся на тумбу за телефоном, разблокировал его, напечатал:
«Привет. Не хотел будить. Прости. Помню».
Повернул экран к ней.
Сейчас они общались так. Раньше он был немногословным, а теперь и вовсе замолк. Не потому, что лишился речи полностью, просто… Не хотел.
Прежде, чем они сошлись на общении с помощью телефона, пробовали и другие варианты, но писать от руки он пока не мог — для правой это было сродни подвига, а печатать левой — вполне. Приноровился быстро. Родные тоже. Так и общались.
— Как ты себя чувствуешь? — Даша кивнула, прочитав послание, вернулась на кресло, снова взяла его руку в свои.
«Нормально. Поможешь встать?».
Даша кивнула, а потом терпеливо ждала, пока он отложит телефон, довольно медленно, как с точки зрения здорового человека, стянет левой рукой одеяло, спустит сначала правую ногу — опять-таки с помощью левой руки с кровати, следом левую. Его не разбил паралич, но в конечностях до сих пор присутствовала сильная слабость мышц и управляться с ними Стасу пока было сложно.
