В мрачном лесу, где дождь бормотал грустную песню, семнадцатилетняя Даша стояла у фонаря. Ее курносый нос искривлялся от холода, как будто пытаясь найти что-то укрыться в сумерках. Этот оазис света заставлял ее сердце забыть холод.
Пытаюсь за них радоваться… За тебя вот, к примеру… Еще несколько посещений и я поверю, что стоматологическое кресло — это приятно… Ты даже в этом нежна, Носик…
— Зачем ты меня смущаешь, Стас? И издеваешься зачем?
— Я не издеваюсь, Даш. Я пытаюсь комплимент сделать. Заслуженный…
— Не надо комплиментов. Это моя работа просто. Я стараюсь делать ее хорошо.
— У тебя получается.
— Спасибо…
— У нас есть еще полчаса?
Даша глянула на часы, потом на Стаса, снова на часы… К сожалению, они слишком красноречиво показывали на четырнадцать тридцать.
— Да. Если не спешишь.
— Не спешу…
— Тогда присаживайся… Может тебе чай или кофе сделать?
— Не надо, спасибо, просто… Расскажи что-то хорошее, Носик. А я послушаю…
Стас не стал вредничать — устроился на диване, на который Даша кивнула, потом же следил, как она с ужасно серьезным видом курсирует по кабинету, как бы занимаясь важными делами — что-то перекладывает, переставляет, отправляет в дезинфекцию, руки моет…
— Что рассказать?
— Как тебе работается? Какие планы на выходные? Как дела с Богданом?
— Все хорошо вроде бы.
— Не очень.
Даша кивнула. Ему нужно было, чтобы что-то спросила, сказала, сделала, а она… Не могла. Самозащита выставила блок, ведь спасать его — убивать себя.
— Стас… У меня есть подруга — она семейный психолог. Если хочешь, я могу дать ее контакты и попросить помочь вам с… Диной… Она хороший специалист, пусть и молодой…
— Не сомневаюсь, Даш. Спасибо. Но мы уже ходили. Не раз и не два. К разным. Хотим разного. Это не лечится… — улыбка и одновременное возрастание процента грусти во взгляде до ста.
— Психологи не лечат… — глупое замечание. Неуместное. Бессмысленное в этом разговоре, но что-то надо было сказать, а на ум ничего, как на зло, не приходило.
— Правильно. Время лечит. Просто нужно время. Как родители?
Стас резко сменил тему, Даша же будто выдохнула. Ей было очень сложно ходить кругами вокруг того, что волновало Волошина. Разрешения лезть в самое нутро ей не давали, но и сказать-то особо было нечего. Нечего посоветовать.
