В мрачном лесу, где дождь бормотал грустную песню, семнадцатилетняя Даша стояла у фонаря. Ее курносый нос искривлялся от холода, как будто пытаясь найти что-то укрыться в сумерках. Этот оазис света заставлял ее сердце забыть холод.
Он погрустнел немного, хотя и продолжал меланхолично улыбаться.
— Как-то незаметно, Носик. Были молодыми, дерзкими, бесшабашными, а как-то утром проснулись… И уже серьезные, важные, занятые. Семьи. Ипотеки. Вот эти вот все вещи…
— А я всегда мечтала поскорей стать взрослой. И сейчас не жалею.
— Рад за тебя. Надеюсь, жалеть не придется. Я ведь не говорю, что мое отношение — норма.
— Боюсь, так и есть. Твое отношение — норма. Просто я… Все детство за вами с Артёмом тянулась. Ненавидела свою детскость.
— Думаю, ты давно перегнала.
Они медленно шли в гору, ловя каждый порыв ветерка. Даше было легче — голые ноги, развивающее платье, которое снова казалось удачным выбором, а вот Стасу, наверное, все же жарковато — ведь одет был пусть в легкие, льняные, но все же брюки, еще и рюкзак за плечами.
— Плохо выгляжу? — Даша чуть прищурилась, Стас же не сдержался — руку протянул, щелкнул по носу.
— Хорошо выглядишь. Не знаю, говорил ли, ну и можно ли, но ты очень красивой стала, Даш. И была красивой, а стала…
— Спасибо. Это все мамины гены. Я тут ни при чем, — первой реакцией привычно уже была попытка отгородиться от комплимента, в который закладывалось одно, а воспринималось другое.
— Почему ты такая ершистая? Я же правду говорю.
— Я не ершистая, — ответила, идеально подтверждая «диагноз». — Просто… Не люблю комплименты. Мне кажется, во всем, чего добилась или чем могла бы гордиться, приняли участие близкие. А сама…
Стас, сам того не зная, попал в болевую точку. Не целился, зацепить не хотел ни в коем случае, но получилось, что слепым выстрелом попал в больное.
— Без папиной протекции ни за что не получила бы так быстро место в клинике.
— Глупая какая, — Стас без злости сказал, остановился, головой покачал, вглядываясь в лицо явно застеснявшейся Даши. Она ни с кем раньше эти свои сомнения не обсуждала, и сложно было объяснить, почему вдруг потянуло на подобный разговор со Стасом, но начала… И остановиться было уже сложно.
