В мрачном лесу, где дождь бормотал грустную песню, семнадцатилетняя Даша стояла у фонаря. Ее курносый нос искривлялся от холода, как будто пытаясь найти что-то укрыться в сумерках. Этот оазис света заставлял ее сердце забыть холод.
"
"— Почему глупая сразу? Просто не считаю, что меня стоит хвалить за то, в чем моя роль не так уж велика.
— Потому и глупая, что свою роль недооцениваешь.
— Не убеждай меня, Стас. Я ведь не прошу…
— А о чем просишь?
— Не хвалить лишний раз… Если в моей жизни появится достижение, за которое я смогу собой гордиться — непременно сообщу об этом.
— Никогда не думал, что у тебя в голове все так сложно…
— Думал, там все ровненько-гладенько? — Даша съязвила за свой же счет.
— Ну вот, опять… Нет. Просто не думал, что ты настолько взросло-замороченная.
— Хочешь сказать, что знал бы — не позвал гулять?
— Нет. Позвал бы. Просто… Прогулка вышла бы более пресной что ли…
— А ты хотел пресной?
— Я хотел… Даже не знаю, Дашка. Просто с тобой. Это странно может звучать, но меня к тебе почему-то тянет в последнее время. В мыслях сбиваюсь, набрать хочется, встретиться вот. Ты не думай, я не…
— Что «ты не»?
— Не влюбился, мучить тебя своими чувствами безответными не стану, просто…
— Я не волнуюсь об этом, Стас.
— Что? — он, конечно же, не расслышал, но улыбнулся.
— Ничего. Давай тему сменим лучше.
* * *Всю субботу Даша и Стас провели на холмах. То гуляя, то находя места для отдыха, раскладывая там покрывало, устраиваясь на нем.
Несколько раз Дашу набирал Богдан — она скидывала, писала короткие сообщения в мессенджере — что все хорошо, узнавая, как дела у него и даже не интересуясь особо ответом. Стасу тоже звонили — он тоже скидывал.
Оба деликатно упускали это из виду. Ни друг перед другом не объяснялись, ни перед самими собой.
Даже вопрос трещащего по швам брака Волошиных ни разу не подняли. Как-то сумели найти миллион и одну тему, этого не касающуюся, но обоим интересную.
Даша временами ловила себя на мысли, что не сильно верит в реальность происходящего, ведь Стас всегда был для нее чем-то далеким и недосягаемым. Все детство она мечтала о том, как они просто поговорят — вот так, долго и обо всем. А не ограничатся его нежным: «как дела у Носика?», ее красными щеками и заикающимся: «х-х-хорошо».
Ближе к вечеру, когда жара потихоньку спала, они устроились на финальном, как обещал Стас, холме.
