Даша пережила первую любовь к лучшему другу брата, который выбрал другую. Годы спустя она встретила того, кто казался идеальнее и подходящнее. Но судьба готовит неожиданный поворот, когда прошлое возвращается, требуя второго шанса и переписывая все, что казалось окончательным решением.
Арендовать ее было дорого, но это — издержки поиска в сжатые сроки. Зато от работы сюда ехать всего пятнадцать минут. Осталось только разобраться с вопросом — а зачем ехать-то?
Вероятно, чтобы втыкать в экран ноутбука и время от времени сраться с Диной по телефону. Сраться вопреки тому, что тебе самому уже нахер ничего не нужно. Просто, чтоб отстала. Но она… Зачем-то вынимает душу. Брызжет слюной и пускает гейзеры желчи. Делает все, чтобы он с каждым днем все четче понимал — если и ошибался, то когда-то давно, не разглядев всего дерьма, которое в ней хранилось. А не сейчас — когда начало рваться наружу фонтаном.
Из когда-то компанейского рубахи-парня Стас довольно быстро превратился в отшельника. Не было сил и желания ни перед кем притворяться. Да и сказать особо было нечего.
«Как дела?».
«Хуже некуда».
«Ясно… Ну, держись…».
Так он представлял себе сейчас единственный возможный диалог любого человека с ним. Пожалуй, любого, кроме Даши-Носика. Да и то… До недавних пор.
До той ночи, когда как-то неожиданно душу вывернула. И себе, и ему… Слепому, тупому, виноватому. Во всех ее бедах.
И пусть тогда в машине он сказал ей все предельно честно, с тех пор его самого посетило много мыслей. Слишком много, пожалуй. Хотя… Почему «слишком»? Так ведь не бывает, чтобы людей друг к другу на ровном месте тянуло. А его к Дашке — сильно. Всю жизнь, практически. Но раньше все против было, а теперь?
Точнее не теперь даже, а потом. Когда Дина перестанет теребить душу — себе и ему, шантажировать родителей и требовать… Даже сама не понимает, наверное, чего хочет. Но вцепилась мертвой хваткой и кишки мотает. То искренней яростью, то притворной нежностью.
Стас мотнул головой, пытаясь отогнать воспоминания о крайнем звонке все еще жены. Вышел из лифта, открыл дверь в свою квартиру.
Поставил портфель на тумбу, стянул с ног туфли, по памяти вдел ступни в тапки. Хмыкнул тому, что для того, чтобы наработать новую привычку, не понадобилось даже того самого пресловутого двадцати одного дня. Прошел на кухню, глянул в окно, потом на стол рядом с кофемашиной.
Там лежала уже новая пачка — не та, которую Дашка засекла, как приходила…
В последнее время у него в голове все больше мест, смыслов, мыслей были обозначены маркером «Дашка». Это пугало немного, но и снять их все разом — не рискнул бы."
"Тем не менее, понимал, что бы она ни говорила — об отсутствии любви к Богдану и сохраненной любви к нему, у нее должны остаться пути отступления.
