В теплый летний день я утопала в радостной независимости от будней. Настолько давно не чувствовала я природу так близко. Вдруг — странный тревожный звук заставил меня вздрогнуть, и мое внимание переключилось на забытую деталь: девочка шестилетнего возраста сидела спокойно, покачиваясь, словно в ожидании чего-то важного....
Но, чёрт побери, у него это получалось.
— Не хочу! — вырвалась у меня ложь, когда я нашла в себе силы оттолкнуть Ледова и отступить в сторону.
Стояла и смотрела на то, как Глеб дышит — тяжело, надсадно, хрипло. И глядит в ответ непонимающе затуманенным взглядом.
— Не хочу, — повторила тише то, чего вовсе не чувствовала. После чего просто повернулась и помчалась в свою комнату.
26
Мы вернулись обратно в Петербург, и сразу очутились в промозглой весенней погоде. Словно в противовес тому, в какой жаркой сказке пробыли эти несколько дней.
К тому, что было между нами в тот вечер, когда Ледов целовал меня так, словно этот поцелуй был равносилен последнему вдоху, больше не возвращались. Ни в разговорах, ни в действиях. Глеб был подчёркнуто внимателен и вежлив со мной, больше не предпринимал ни единой попытки перейти границы. Хотя, вроде бы, как муж имел на это полное право. А я… Я не знала, что именно ощущаю, настолько острыми и разнообразными были мои чувства.
— Я хочу завтра съездить к родителям, если ты не против, — сказала Ледову за завтраком наутро после нашего возвращения.
Он нахмурился, отставил чашку с кофе и посмотрел на меня. В принципе, ему совсем нечего было опасаться. Ведь сбежать, по его уверениям, я не могла, да и не собиралась этого делать, отлично осознавая, что процент везения ничтожно мал. Держать меня взаперти и надеяться на то, что я рано или поздно пойму, как сильно люблю своего «мужа», было высшим проявлением глупости. А уж каким-каким, но глупым Глеб точно не был.
— Хорошо, — кивнул он, и я почувствовала облегчение.
Это был первый шаг к тому, чтобы начать понемногу отвоёвывать себе свободу.
Я много думала о том, в каком положении в данный момент находилась. С одной стороны, Ледов заверил меня в том, что не станет на меня посягать, пока я сама этого не захочу. С другой — я ходила по тончайшему льду в каждом своём действии, не зная, когда Глеб сорвётся, и сорвётся ли вообще.
И если всё будет происходить так и дальше, пожалуй, мне удастся существовать в этом всём с относительным комфортом.
— Спасибо, — просто поблагодарила я мужа, но когда собралась встать из-за стола, услышала непререкаемое:
— Но с тобой поедет охрана."
"Что ж… это было вполне ожидаемо, и протестовать я уж точно не собиралась.
— Без проблем, — ответила я и покинула столовую.
— Доченька! Как же я соскучился! — воскликнул папа, крепко прижимая меня к себе.
