В теплый летний день я утопала в радостной независимости от будней. Настолько давно не чувствовала я природу так близко. Вдруг — странный тревожный звук заставил меня вздрогнуть, и мое внимание переключилось на забытую деталь: девочка шестилетнего возраста сидела спокойно, покачиваясь, словно в ожидании чего-то важного....
Чувствовала силу и непререкаемость, с которыми Ледов обращался со мной, но в то же время совершенно не желала протестовать.
Гости обратили на нас внимание сразу, стоило нам очутиться посреди гостиной. Музыка была ненавязчивой, играющей довольно тихо, потому никто из присутствующих не торопился танцевать.
Ледов прижал меня к себе, положил руку на мою поясницу, а вторая его ладонь сжала мои пальцы.
— Кажется, больше никто не собирается… присоединиться к нам, — чуть нервно хихикнула я, покачиваясь в такт играющей мелодии.
— А тебе нужен кто-то ещё? — усмехнулся Ледов, ведя в этом танце.
— Нет. Не нужен, — покачала я головой и опустила взгляд.
На лице помимо воли появилась улыбка, которую я даже и не думала скрывать.
— Ты очень красивая, Алёна, — тихо сказал Глеб, и я вскинула глаза на него. Он смотрел в ответ без тени улыбки или насмешки, а ореховый взгляд потемнел, превращаясь в светло-карий.
— Спасибо, — просто ответила я, держась за плечи Ледова крепче.
Мы так и продолжили танцевать, и я с каждой секундой расслаблялась всё больше.
Пожалуй, кроме отца. Я поймала его взгляд, и мне показалось, что папа недоволен происходящим. Может, считал, что я веду себя недостойно? Хотя, раньше он никогда не выговаривал мне за что-то подобное и не лез в мою жизнь.
— Спасибо за танец, — шепнул мне Глеб, отстраняясь.
Но прежде, чем отошёл, поднёс к губам мою руку и прикоснулся к ней невесомым поцелуем, от которого по моему телу прошла дрожь.
— И тебе спасибо, — хрипло выдохнула я, и когда Ледов отошёл, словно покинула состояние полусна. Шагнула куда-то, не разбирая дороги.
События вечера продолжали идти своим чередом. Гости были довольны, и я заметно успокоилась.
Глеб больше ко мне не подходил, общался с партнёрами отца, не удостоив меня даже взглядом. Это задевало.
— Ледов за тобой ухаживает? — тихо, так, чтобы слышала только я, спросила у меня мама за ужином.
Я передёрнула плечами. Эта тема мне не нравилась.
— Мы виделись лишь раз. До этого вечера, имею ввиду, — ответила я.
— Вот как? Почему ты нам ничего не сказала?
В голосе мамы слышались нотки растерянности, да и я сама испытывала её, потому что не понимала, что происходит.
— Разве я должна докладывать обо всём, что творится в моей жизни? — парировала я, поджимая губы.
