Валяюсь на холодном полу, внимательно слушая неистовый стук в двери – явно кто-то не из нашего мира. Я отдергиваюсь от диких ударов по деревянной облицовке. Вздрогнув, выуживаю халат Андрея из шумящей кучи одежды и начинаю быстро одеваться. Необходимо понять, что происходит – кто-то ворует входную дверь, словно бы бык ломится в дом....
Одному! Вот такой я собственник!
— Завтра в Мюнхен лететь не придется. Все закончилось, девочка.
— А плохая?
— Нам не удалось отвертеться от обеда с твоей родней.
— Они тебя полюбили, Севочка, — гладит меня по голове жена. — Особенно папа и дедушка. Ты теперь их любимчик.
— Не-а, — шепчу, вкладывая в ротик любимой спелую ягодку клубники, — у нас всех один любимчик — маленький рыжий котенок, умеющий пробираться под кожу.
Эпилог
Шарлен
— Глядите! Они снова целуются! — восторженно тянет Мадлен, моя самая младшая сестра.
Улыбаясь, выглядываю в окно. Внизу на широкой террасе идет праздничный обед в честь свадьбы Таис.
Что-то торжественно вещает Арман. И новоявленные молодожены снова целуются под общий смех.
Сюда, в одну из восьми башенок, расположенных по всему периметру замка, долетают лишь отдельные звуки.
Но эту башню, находящуюся около главного входа, мы с сестрами давно избрали своим наблюдательным пунктом. Нам нравится приходить сюда, когда никто не видит. Сидеть в большой круглой комнате, наблюдать за происходящим в замке и делиться секретами.
Отсюда хорошо просматривается местность. Видны крыльцо и часть сада с фонтанами. А еще открывается отличный боковой вид на покои синьора, которые Арман широким жестом отдал Таис и ее мужу. Это роскошный подарок. Ведь каждому обитателю замка известен непреложный факт. «Покои синьора» — лучшее место в замке. Три больших светлых комнаты. В одной камин с чудесными изразцами, а в двух других — выход на широкую украшенную балюстрадой и статуями террасу.
Именно там сейчас идет празднование. Накрыт большой длинный стол. Нас с сестрами до сих пор считают детьми, поэтому и не зовут. Да и что там делать среди олдов? Терпеть не могу эти посиделки.
— Смотрите! — охает Элен, моя средняя сестра. — Арман целует Лили, а папа — маму!
— Фуу, они же старые, — дует губы Мад. — Интереснее, когда Таис со своим мужем.
— Ты ничего не понимаешь, — заявляю авторитетно. — Это настоящая любовь! Я себе такую загадала!
Раскрываю ладошку, в которой сжимала два маленьких камешка.
— Дай мне, — требовательно просит Мадлен. — Я тоже хочу!
— Подожди, они должны остыть, — недовольно бурчу я, с неохотой расставаясь с теплыми «печеньками». Выкладываю оба камешка на мраморную поверхность подоконника.
