Я вижу себя перед зеркалом: бледное отсутствие краски на лице, круги под глазами — явный признак недосыпания. Никакие косметические средства не могут скрыть эти тени. Анжела начинает что-то изображать на моем лице с непонятной решимостью, будто пытается подарить мне какой-то новый look. Я понимаю её замешательство: я слишком долго оставалась в стороне. Время утекает и каждый день становится тщеславием....
Осталась ли при этом я сама той Линой, которая была рядом с ним давным-давно – я не знала.
– Откуда ты знаешь о моём отъезде? – нахмурился Титов, приподнимаясь на локтях и глядя на меня с явственно читающейся тревогой.
– Хотелось бы знать от тебя, но не получилось, – пожала я плечами. – Мне сказал Кирилл. Он был у меня не так давно.
– Почему ты мне не сказала?
В голосе Влада появились ледяные нотки. Они же и заставили меня мгновенно вскипеть негодованием.
– Почему ты мне не сказал об отъезде? – ответила я вопросом на вопрос.
– Ты сама хотела, чтобы я больше не появлялся рядом с вами, – хмыкнул Титов.
– И смог бы?
– Что смог бы? – не понял он.
– Не появляться рядом с нами.
– Не знаю. Если бы ты не переменилась ко мне – наверное, да.
Он поднялся с кровати и, как был, голый, подошёл к окну. Я застыла взглядом на его широкой спине и крепких ягодицах.
– Между нами очень много лжи, Влад. С твоей стороны. До сих пор.
– Я просто тебе не сказал. И всё.
– И тем не менее. Например, я до сих пор ещё многого не могу понять.
– Лина… что ты вообще говоришь?
Титов резко повернулся ко мне, но на лице его была… улыбка.
– А что? Ты до сих пор считаешь, что я не должна чего-то знать.
Он всё же подошёл к постели, на которой я сидела по-турецки, и опустился возле неё на колени.
– Никакой жены не было. Это всего лишь легенда. Как и моя мать… не та, которую ты знала. Но сейчас всё это не имеет никакого значения.
– И твоя поездка тоже?
– Нет, моя поездка реальна. Я отложил её, когда ты мне позвонила.
– Отложил? – не сразу поняла я, что он имеет ввиду.
– Да. На время. Но теперь мы поедем вдвоём. Нет, втроём, – кивнул он на мой живот и улыбка Влада стала шире.
– Постой… я не собираюсь никуда уезжать, – запротестовала, чувствуя какую-то ужасающую досаду. – У меня здесь семья. Родные, знакомые. У меня работа, которую я не планирую бросать."
"– Родители смогут приезжать к нам когда захотят, или вообще переедут жить, а всем остальным вполне можно обзавестись на новом месте.
– Но я не хочу никуда ехать… И не хочу, чтобы уезжал ты.
Титов растёр ладонью лицо и поднялся на ноги. Снова отошёл к окну, и по его напряжённой фигуре я поняла, что всё не так просто.
– Лина, я уже всё решил. Если бы ты сказала мне раньше, если бы дала понять, что я тебе нужен… я бы всё переиграл.
