Я вижу себя перед зеркалом: бледное отсутствие краски на лице, круги под глазами — явный признак недосыпания. Никакие косметические средства не могут скрыть эти тени. Анжела начинает что-то изображать на моем лице с непонятной решимостью, будто пытается подарить мне какой-то новый look. Я понимаю её замешательство: я слишком долго оставалась в стороне. Время утекает и каждый день становится тщеславием....
Села обратно на своё место, и когда Оля сжала мою ладонь ледяными пальцами, – вздрогнула. Наверное, и впрямь именно подруга сейчас была тем самым единственным якорем, за который я могла ухватиться и остаться наплаву.
Разорвав конверт, я вытряхнула из него содержимое на стол. Здесь были несколько листов, сложенных вдвое, банковская карточка и какое-то послание, написанное на половинке бумаги.
«Лин… только не падай в обморок», – прочла я строки, и мне стало нехорошо.
Именно в этот момент в сознание ворвалось одно-единственное верное понимание, теперь уже точное, подкреплённое доказательством, что я держала в руках.
Отправленное в тот момент, когда я считала, что он мёртв. Когда я уже его похоронила.
«Я знаю, что ты хочешь другой жизни. Я и сам устал жить в том дерьме, в котором мы с тобой существуем. Именно поэтому пошёл на то, на что пошёл.
– А-а-а-ааа…
Я не сразу поняла, что автором этого звука, вырвавшегося из самого нутра, являюсь я сама. Он был похож на стон раненого животного, которого почти добили, и оно, понимая, что смерть близко, ревёт… но так жалобно, тихо, едва слышно.
Предсмертно.
– Лина… Лин, тчш! – шепнула Ольга, но её остановил Кирилл.
– Хватит! Хватит уже. Перестаньте разыгрывать этот спектакль.
Он так и сказал – спектакль.
– Ты ведь знал? Знал об этом?
Он опустил глаза, но тут же поднял на меня взгляд. Хмыкнул, как будто в этом всём было что-то смешное.
– Знал, да.
– С самого начала?
– Да.
– Тогда ты козёл, Кир.
Это уже слова Ольги, хотя, мне было плевать, кто их произнёс.
– Почему ты сказал, что это спектакль?
Мой вопрос тоже выходит жалобным и приглушённым, но мне всё равно.
– Потому что ты ведь явно знала обо всём, Лина.
Кир подаётся ко мне, а я отшатываюсь от него.
– Знала о чём? О том, что Сева жив?
От этого всхлипа кружится голова. И не только от него. Чудовищное осознание, что они оба уверены в том, что я водила их за нос, убивает.
– Что за другая жизнь, Сева? Что ты сотворил? Что ты сотвори-и-и-ил?
Сначала Кравцов – я ведь теперь имею право называть его именно так! – делает какое-то неуловимое движение в мою сторону.
