В темной беседке за городом на фоне мерцания фонарей играет легкая музыка, а твой взгляд скользит по шифрованному бутылочку. Комната заполнена оттенками ночи и глубиной воспоминаний, ты помнишь каждую встречу с другом, каждый крик веселья и смех, словно они были только что....
Похоже, «Я тебя помню» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Кирсанов! — наконец, она поднимает на меня взгляд, строгая такая, серьезная, — что вы себе позволяете?
— Пока ещё не позволил, но собираюсь, — хмыкаю я и чуть подаюсь вперед.
— Зачем вы здесь остались?
Глаза прямо огромные за этими окулярами, не поймешь, что в них: страх? Предвкушение? Приглашение?
— Посудку помыть.
Ну да, ехидно. А вот нехер со всякими Кошелями сладкие речи о химии вести! Бесит!
Интересно, у него спрашивала, что он тут забыл?
А он ее трахал тут?
Не-е-е… Она же не такая… Или такая?
Слишком он уверенный в себе был сегодня…
Сжимаю губы, потому что в голове как-то совсем пусто становится от одной только картинки, как Кошель ее тут зажимает…
Нависаю сильнее, упираю руки по обе стороны от мойки, запирая девушку в ловушку.
Она ничего не говорит больше, словно завороженная, смотрит на меня, хлопает ресницами, длиннющими, еще и дополнительно увеличенными очками.
Наклоняюсь, смотрю в глаза, ловлю дыхание:
— Помнишь, как меня зовут? — спрашиваю тихо.
"— Никита, — она, не выдержав, поворачивает подбородок, открывая беззащитную шею, куда я уже дико хочу впиться зубами. До дрожи в коленях и слюноотделения, — вас зовут Никита Кирсанов. Никита, я вас очень прошу…
— Лучше проси, — прошептал я.
— Никита…
— Нет… — качаю я головой, — все не то…
Наклоняюсь и ловлю губами ее губы…
Глава 20
Глава 20
Шарашит по мозгам сладостью, совсем незнакомой, но невероятно острой. Инесса целовалась по-другому: более уверенно, с такой бешеной отдачей, что мгновенно с катушек тогда слетел.
А здесь…
Неуверенность, дрожащие мягкие губы, тихий протестующий стон… Она не хочет подчиняться, она не желает моей инициативы, растеряна и смущена…
Отрываюсь от сладких губ, смотрю в испуганно расширенные глаза, пытаюсь стянуть чертовы очки, но она с тихим вскриком перехватывает мои пальцы, не позволяя.
— Это невозможно! — возмущенно шепчет она, — как вы себя ведёте… Как животное.
— А нечего во мне зверя будить, — с досадой рычу я и чуть приподнимаю за подбородок, чтобы она видела мои глаза. — Какого хрена у тебя был пистолет в сумке? Какого хрена ты вообще со мной пошла, если не хотела оставаться дальше?
Это я так, наудачу… Ну, мало ли, вдруг проколется…
Но лаборантка только взволнованно дышит, напряжённая и испуганная.
Сжимает губы, пытается оттолкнуть:
— Ну почему? — торопливо и обиженно шепчет она.
