В книге "Я тебя прощаю. Чужая любовь", читатель погружается в мир загадочной супруги и ее близнеца-брата, где каждое слово выведено из плоти и крови. Внутренняя тайна семьи Тёмной стаи нарушает покой простых дней, открывая дверь для неожиданных изменений и страшных истин....
Как же трудно просто говорить с этим мужчиной.
– Нет, – ответил он не раздумывая.
– Могу я попросить тебя посидеть минут пятнадцать с Тёмой? А лучше полчаса, – добавила с извиняющейся улыбкой.
Оборотень молчаливо перевел взгляд на ребенка.
– Если ты откажешься, я пойму, – я затараторила.
– Без проблем.
– О! – я не сдержала радостный возглас. – Большое спасибо. Я постараюсь быстро тебя освободить.
– Я не спешу, – ответил Адам.
– Зря ты это сказал, – я нервно рассмеялась, осматривая погром на кухне. – Я ведь могу и воспользоваться этим.
"Идея принять помощь Адама оказалась не такой и замечательной. Нет, оборотень справлялся с обязанностями няньки ничем не хуже Мии. Хоть его действия и выглядели неуклюже и неуверенно, но Тёма был доволен. С ним играли, строили рожицы, носили от предмета к предмету, стоило только ему потянуться в нужную сторону. Но присутствие старшего Лесмана в доме в очередной раз напоминало об Эриле, и я вновь невольно сравнивала братьев.
– Ой, Тёма. Нельзя так.
Малыш хватал мужчину за отросшие волосы и безжалостно дергал. Любимое занятие сына привело к тому, что мы с Мией собирали волосы в тугой хвост и закрепляли их заколками на макушке, а тут свободный доступ и никакого ограничения.
Я помогла Адаму разжать детский кулачок.
– Не разрешай так делать.
– Мне не больно, – оборотень пояснил свое желание остаться без волос. – Если волчонку нравится… – Неопределенно пожал плечами.
Сын гордо восседал на руках и тянул крохотные ладошки к мужскому лицу.
– Мне потом может не понравиться, – рассмеялась я. – Он будет думать, что это игра, – пояснила и примолкла.
Эрил не любил, когда я оспаривала его решения, всегда старался настаивать на своем. Мне иногда казалось, что ему был важен сам факт оказаться тем, кто оставил последнее слово за собой, будь оно даже неверным.
– Об этом я не подумал, – спокойно ответил оборотень. – Посиди, пацан, минутку сам, – Адам опустил Тёму в манеж.
– Он сейчас…
Малыш набрал побольше воздуха в легкие и приготовился плакать, но не успел завести свою любимую пластинку: «Хочу на ручки».
– Все. – Вновь взял ребенка на руки и улыбнулся ему. – Я быстро.
Я смотрела на мужчину с недоверием. Не узнавала его. Некрасиво уставилась, словно видела впервые. Спохватилась лишь с вопросом Адама, все ли у меня хорошо.
Вернувшись на кухню, изредка поглядывала сквозь дверной проем.
