В темном кабинете горит единственная лампа, на стенах повисают старые портреты. Парень насмешливо курит сигарету, его легкая хрипотца бросает мельчайшие отражения в зеркальных очках. Глядя на него, можно подумать, что он существо из самых низменных снов. Я замечаю лишь грудь и жилистые ноги — все остальное скрыто за тканью рубашки. Потрясающая атмосфера предвкушения и магии, царящая в этом месте....
Сбивчивое, то разгоняющееся, то замирающее – оборотня. Ровное, отбивающее восторженный звонкий ритм – демона. И сумасшедший, сливающийся в единый панический гул – человека.
– Фас, – хохотал демон, обхватив Коваля со спины. – Фас! – Зубы оборотня клацали у перекошенного страхом лица Балабаева, так же, как и Алина, забившегося в угол, но в отличие от нее, он не сжался, а стоял, вытянувшись по струнке. – Ну же! Давай! Сожри его, – Балаам вновь разразился хохотом. – Еще, мой верный друг. Фас! Сожри! – А расстояние между волчьей пастью и человеческим лицом неумолимо сокращалось.
– Демон, он мой! – я прорычал, выхватывая Балабаева.
– Не угадал, волк. Человек мой! – Балаам отпихнул оборотня и вернул добычу себе.
– Мой, – прорычал Коваль, рассекая пастью воздух у самой шеи демона, впиваясь когтистой лапой в человеческую спину.
– Не обессудьте, господа волки, но черная душа моя.
Мы толчёмся на крохотной кухне, круша низкие табуреты и неустойчивый стол, сталкивая утварь, перетягивая человека, как игрушку.
– Он мой по праву! – я удерживаю Балабаева на шею. Тварь едва касается носами обуви пола, повиснув между мной и Ковалем. Неловкое движение кого-либо из нас и…
От предвкушения подрагивают руки.
Зверь кроваво рисует картинки в моей голове.
– Твой по праву, но мой по… э-э-э… по моему желанию. Поверь, волк, ты с ним не сделаешь того, что сделаю я, – демон шепчет, не отводя взгляда от человека. – У тебя для этого не хватит фантазии, опыта, смелости. А у меня всего в избытке.
– Он мой, – повторяю я настойчиво. – За угрозу паре и потомству я имею право лишить его жизни!
Коваль медленно вынимает длинные загнутые когти из-под человеческой кожи, пачкая белую рубашку бордовыми разводами, отступает, согласно тряся головой.
– Демон?! – Я сжимаю на хрупкой шее пальцы, не желая уступать.
– Демоны не подчиняются вашим законам, волк. – С самодовольной улыбкой Балаам выхватывает мою жертву и исчезает, успев добавить: – Вернись к паре.
– Демон! – выкрикиваю я.
– Он прав, – рокочет Коваль, – ты нужен девочке. – Опирается ладонями на низкую столешницу, возвращая человеческий облик.
Демон прав. Коваль прав. Все правы, кроме меня!
Сознание простреливает невыносимой болью, что хочется орать.
