В темном кабинете горит единственная лампа, на стенах повисают старые портреты. Парень насмешливо курит сигарету, его легкая хрипотца бросает мельчайшие отражения в зеркальных очках. Глядя на него, можно подумать, что он существо из самых низменных снов. Я замечаю лишь грудь и жилистые ноги — все остальное скрыто за тканью рубашки. Потрясающая атмосфера предвкушения и магии, царящая в этом месте....
Громко. Стараться выместить все, стереть воспоминания, отмотать назад, не совершать ошибок. Не оставлять Алину, уберечь маму и спасти отца. Все это хочется сделать, но я не могу. Никто не может. У меня не получится отключить голову. Я не смогу ничего исправить. И от этого больнее в сотни раз. Наверное, сейчас я понимаю, как чувствуют себя отчаявшиеся люди, готовые прервать собственную жизнь.
– Он не успел, – Аля отвечает на мой немой вопрос, надевая брюки.
– Я помогу. – Ладони жжет от прикосновений к женской коже, а легкие от чужого запаха на моей паре.
В квартире наступает тишина, Коваль перестал хрустеть осколками посуды, застыв где-то на кухне, а мы с Алей друг напротив друга, молчаливо разделяем тяжесть прошедших дней.
– Я не думала, что он способен на подобное, и не хотела его впускать. Ты его убил? – спрашивает она.
– Нет. Он получит то, что заслужил.
Каждое слово – как шаг по минному полю. Оступись – и конец.
– Я беременна, – Алина бросает опасливый взгляд исподлобья.
– Знаю и рад.
– Знаешь… И деньги свои можешь засунуть, знаешь куда? – Алина наконец срывается.
– Тише. – Я перехватываю кулачки и стягиваю дрожащее тело в объятиях. – Ты навредишь себе и волчонку.
Глава 26
Алина
* * *"
"Не знаю, сколько мы провели времени, стоя в углу комнаты, с силой прижимаясь друг к другу, но я почувствовала смертельную усталость, такую, когда подкашиваются ноги и глаза сами собой закрываются.
– Ты успокоилась? – спросил он тихо.
– Нет, – ответила я на чистом упрямстве, прислонившись лбом к мужской груди.
– Хорошо. – Он поудобнее меня перехватил, и я повисла в воздухе.
Тишину нарушили посторонние звуки. С кухни отчетливо доносились шаги и мужской голос.
– Скажи, пусть помогут убрать, – произнес кому-то Ник. – И передай, что я вернусь не один. Мы здесь скоро будем мешать, – обращался уже ко мне. – Собирай вещи. Тут ты не будешь жить.
Мне хватило сил на отрицательное покачивание головой и тихое возмущение:
– Я не вернусь в твою квартиру. Чтобы ты снова оставил меня одну? Нет, спасибо. Я справлюсь сама.
